Грешная и святая

– Почему бы нам всем не уйти с линии огня? Здесь нечего делать.

– Верно. – Трис взял Крессиду за руку, чтобы увести ее с Тависток-Терес. Затем они услышали цокот копыт.

Трис заслонил собой Крессиду. Его друг встал рядом, образовав сплошную преграду. С бьющимся сердцем Крессида развязала ленты шляпки, которую могли увидеть, сняла ее и прижала к груди.

Ей не нравилось то, что она ничего не могла видеть, кроме широких плеч Триса. Его широких плеч…

Девушка помнила, как они выглядят обнаженными. Ее голова закружилась от воспоминания о его обнаженном теле.

– Прекрати!

Крессида подавила смешок. Ее рука осталась на его спине, девушка набиралась сил от этого теплого прикосновения. Цокот копыт постепенно удалялся по Тависток-Терес, Миранда Куп уезжала.

Трис повернулся к Крессиде, и она вытащила свою руку.

– Что мы будем делать?

Он казался рассерженным.

– Ты идешь домой, а я стану искать Ле Корбо.

– Он в Сент-Олбансе.

– Откуда Миранда может знать, где он? Несомненно, она едет к тому, кто может знать это, и у меня уже есть некоторые предположения.

– С другой стороны, – сказал Лайн, – было бы неплохо последовать за ней – вдруг что-нибудь из этого получится. Я могу раздобыть лошадь.

– Хорошая мысль.

Лайн ушел, и Крессида решила, что должна задать несколько вопросов.

– Что ты здесь делаешь? – Но затем она догадалась. – Ты собирался пробраться в дом и украсть статуэтку?

– Верно, – сказал он.

– Ты сошел с ума! Я думала, что Миранда сама отдаст ее тебе, если ты поедешь с ней на вечеринку.

– Мне не нравится, когда меня принуждают. А что именно ты высматривала в конюшнях?

– Я не там высматривала. Я хотела получше рассмотреть дом. На тот случай, если там было что-нибудь…

Он закатил глаза.

– Ты же мисс Мэндевилл из Мэтлока, не забывай! Девушка безупречного поведения!

– Да, ваша грубая, неблагодарная светлость.

Он покачал головой, но рассмеялся.

– Ну хорошо! Твое приключение принесло плоды, но, пожалуйста, не делай больше ничего подобного. Если бы ты попала в беду, я бы не пережил этого.

– Мне не грозила опасность.

– Откуда ты знаешь? Возвращайся домой, любовь моя. Оставь это дело мне.

«Любовь моя».

Весь ее боевой настрой испарился, осталась только печаль. Она стала прощаться, но затем запротестовала:

– Я не хочу идти домой! Я хочу участвовать в поиске.