Греховный поцелуй

Но ей тотчас же помог выпрямиться лакей, а Лайонкрофт, кажется, насмехался над ней, хотя его красивый рот оставался сжатым и только в глазах заплясали искорки смеха.

Он выглядел, подумала Эванджелина, как человек, привыкший к тому, что обычные, средние люди, такие, как она, впадали в ступор при виде его. А почему бы и нет? Он аристократ, убийца и мужчина с глазами волка.

И возможно, этот человек еще хуже того монстра, от которого она сбежала.

Глава 2

Гэвин Лайонкрофт заперся в своем кабинете и оставался там до тех пор, пока его сестра, не разместила гостей в отведенных для них комнатах в противоположном крыле дома.

Сотни лет назад эти темные переходы были проложены для гораздо более страшной цели, чем попытка избежать встречи с дрожащими от страха нежеланными гостями. Но для Гэвина так было лучше и, разумеется, лучше для неизвестных будущих гостей, если они не стремились составить ему компанию, пока в его крови бушевала ярость.

Он снова повернул, оказавшись на пересечении двух коридоров. Свет. Там, в конце прохода, был свет — крошечный мерцающий огонек, видный сквозь щель.

Крыло дома для незваных гостей, то самое, где их поселили.

Леди Стентон, нелепая женщина, похожая на птицу с острым клювом, с пальцами, напоминающими когти, когда она сжимала расписной веер, будто он обладал силой спасти ее от любого зла. Ее дочь, злополучная мисс Стентон, совершенное воплощение заблудшего подростка, одетого, причесанного и накрашенного как безжизненная кукла, предназначенная для того, чтобы мать играла с ней.

И еще одна, мисс Пембертон. Не похожая ни на чью куклу. Скорее она походила на дикое животное с этой копной темных растрепавшихся волос, бронзовой от загара кожей и всепроникающими глазами. Она казалась не менее напуганной, чем остальные, но как-то по-иному. Будто была способна проникнуть взглядом сквозь внешнюю оболочку и найти скрывавшегося под этой оболочкой подлинного человека.

Он сдвинул с места потайную панель и оказался в холле как раз за спиной сестры. Панель бесшумно встала на место, скрыв проход от пытливого любопытного глаза, так что пейзаж в золоченой раме, висящей на ней, казался всего лишь картиной, предназначенной для украшения холла.

— Добрый вечер, Роуз.

Надо отдать ей должное: она не вскрикнула, а замерла, как прежде, когда он застал ее приветствующей нежданных гостей.