Греховный поцелуй

— Леди Радерфорд презирает меня. Она мелкая интриганка, карабкающаяся вверх по общественной лестнице, и не может себе простить того, что оказалась не на первом месте. Я уверена, что леди Хедерингтон никогда, бы не пригласила меня, если бы у нее были малейшие подозрения насчет того, что мы…

На этот раз Сьюзен внезапно замолчала и остановилась. Эванджелина, предпочитавшая идти рядом с ней, а не сзади, сделала шаг-другой вперед, пока не увидела перед собой открытую дверь столовой. Она смогла разглядеть красивый обеденный стол, уставленный тончайшим китайским фарфором и сверкающими хрустальными бокалами.

До сих пор Эванджелина никогда не видела подобной роскоши. Неужели ей суждено есть и пить из такой посуды? Но главное, что привлекло ее внимание, был таинственный темноглазый мужчина, стоявший в небрежной позе у двери столовой.

Лайонкрофт.

Он заметил приближение Эванджелины, если внезапно зажегшийся в его глазах огонь можно было счесть признаком узнавания. Его взгляд, как теплое масло, скользнул по ее обнаженной коже, по непокорной гриве волос и испуганно расширившимся глазам, по шее, на которой бурно забилась жилка, по узкому корсажу, вдруг сжавшему ее талию, и по текучему шелку не принадлежавшего ей платья, вплоть до носков ее легких туфель.

И тотчас же его взгляд проделал обратный путь вверх. Так же медленно и так же дерзко.

Эванджелина напомнила себе, что ни один джентльмен не посмел бы разглядывать леди так пристально и дерзко, позволив себе поднять брови, будто беззастенчиво оценивал ее, при этом губы его дрогнули в усмешке.

Похоже, его забавляло ее смятение. Уголки его глаз слегка сузились, и он даже не сделал попытки отвести взгляд. Неужели этот мужчина насмехается над ней?

Смущенная Эванджелина решила ответить мистеру Лайонкрофту дерзостью на дерзость. Она так же надменно, как он, подняла брови, давая ему понять, что заметила насмешку, потом точно так же оглядела его с головы до ног, ничего не упуская.

Мягкие волосы падали ему на лоб и спускались на шею и были не черными, как ей показалось вначале, а богатого оттенками каштанового цвета.

И они блестели, как свежевспаханная земля. Глаза — насыщенно-карие, а ресницы и брови чуть темнее. У него был прямой нос и четко очерченный подбородок. А кожа — безукоризненно гладкая, если не считать неясной тени от волос на щеке, не совсем скрывавших длинный тонкий шрам. Несомненно, это была память о дуэли или еще какой-нибудь чертовщине.