Греховный поцелуй

Ноги Эванджелины дрожали. Не отнимая ее груди от своего рта, он провел рукой по ее бедру, а подушечкой пальца по ее влажной плоти. Она вскрикнула. Он продолжал это нежное вторжение, пользуясь рукой и языком, дразня, потирая, покусывая.

Когда его палец скользнул внутрь ее, давление показалось ей нестерпимым. Она вскрикнула, напряглась, ее потряс спазм и окатила волна наслаждения. Когда улеглись отголоски этого наслаждения, он убрал руку. Она упала на подушку, задыхаясь и прижимаясь щекой к его щеке.

— Прошу прощения, — пробормотал он, впрочем, ничуть не раскаиваясь. — Я ждал, когда ты меня попросишь.

— Почему-то я в сердце своем уже попросила тебя.

Он хмыкнул.

— Хорошо бы, — начала она… и подняла голову.

Он тотчас же перестал смеяться.

— Хорошо бы, — повторила она, — если бы ты начал заниматься со мной любовью сейчас же.

В мгновение ока его руки обхватили ее бедра, и они оба перекатились по кровати одним плавным движением.

"Не отрывая рта от ее губ, он коленом раздвинул ее ноги, оказался между бедер и принялся тереться своим жезлом о чувствительный бугорок точно так же, как делала она, оседлав его. И тотчас же вернулось томительное напряжение и дрожь. Каждым дюймом своего тела она жаждала его.

Он поднял бедра. Она ощутила мучительное, болезненное давление на свою разбухшую возбужденную плоть. Он проник в ее влажность и жар и нырнул глубже.

Его бедра покачивались над ней, а движения становились все более настойчивыми и сильными. Она согнула ноги в коленях, обхватила его ногами и теперь встречала каждый его толчок собственным движением. Должно быть, это было нечто похожее на слияние душ.

Его ноги напрягались и расслаблялись по мере того, как он проникал в нее все глубже.

— Ты прекрасна, — прошептал он, баюкая ее в объятиях. — Ты совершенство.

— Ты тоже.

Он отвел волосы от ее лица, поцеловал в макушку и крепко сжал в объятиях.

— Я мог бы заниматься с тобой любовью до конца своих дней, — пробормотал он, прижимаясь лицом к ее волосам.

Она кивнула:

— Я буду тосковать по тебе.