Греховный поцелуй

Роуз увезет их, и я никогда больше их не увижу. Даже на полотне.

Прежде чем она успела ответить, он шагнул к мольберту, перед которым стоял невысокий стул. Рука его взметнулась выше плеча, потом резко опустилась, вне всякого сомнения, к неоконченному портрету Джейн.

— Нет, — закричала Эванджелина и метнулась к нему. Она попыталась заслонить собой еще не просохшее полотно, и ей это удалось.

Он задел ее по щеке краем ладони, и лицо его отразило непомерный ужас.

— О Господи!.. — Голос прозвучал придушенно, а лицо обрело пепельную бледность.

 — Я вас ударил! О Господи!

— Не смотрите на меня так, Гэвин. Со мной все хорошо.

— Я не хотел вас обидеть, — прошептал он голосом хриплым и прерывающимся. — Я никогда бы не причинил вам вреда.

— Знаю. Вы и не причинили.

Он привлек ее к себе на грудь и яростно впился в губы, едва не расплющив их.

Она прильнула к нему и приоткрыла рот. У него был вкус потрясения, страха, отчаяния. Она вцепилась в твердые мускулы его плеч.

Его язык ласкал ее язык, будто отчаянно пытался что-то найти.

Она отвечала тем же: ласкала, покусывала, посасывала. Из его горла вырвалось тихое ворчанье, и он прижал ее ближе и крепче к себе, еще крепче, будто опасался, что, если отпустит, она уйдет. Но Эванджелина была рада бешеной ярости его поцелуев и пыталась сказать ему своим языком, и ртом, и всем телом, что она никогда не оставит его в беде, что она не может видеть его страданий. Она нуждалась в нем, доверяла ему, любила его.

У него перехватило дыхание. Она его любила!

И, будто она произнесла это вслух, его объятия стали нежнее.

— Прошу прощения, — пробормотал он. — Я был… не в себе.

Он снова сгреб ее в объятия, двумя шагами преодолел расстояние до стула перед мольбертом и посадил ее себе на колени. И снова начал целовать, жадно, яростно, будто не мог вынести и минуты, не целуя ее. И она надеялась, что это никогда не кончится. Его мужское естество было горячим и твердым, и она ощущала его бедром. И груди ее заныли под корсетом, а соски приподнялись, соприкасаясь с неподатливой тканью.

— Ласкай меня, — шепотом приказала она, почти не отрываясь от его рта.

На мгновение ей показалось, что он откажется, что она слишком торопит события, и она переместила его руку со своей спины на плечо.

— Здесь? — спросил он, и голос его звучал дразняще, а глаза потемнели от страсти. — Ты хочешь, чтобы я ласкал твои плечи?

— Нет.

Be соски напряглись от предвкушения.

— Ниже. Пожалуйста!

Его ладонь скользнула вниз, поглаживая плечо, потом бок.