Грехи отцов

— Если ты сейчас не уйдешь в сторону, ты останешься здесь навсегда, — и, как по команде, после слов главы рода, все на стороне Нарышкиных подняли палочки.

— Ещё немного и Ваши действия приравняют к мятежу, — поднял палочку Кощеев. Рядом с ним встали Билл и Чарли, позади них с поднятыми палочками стояли я и Шуйский. Я был сейчас не боец и Шуйский, понимая это, остался меня прикрывать.

Напряжение, которое росло с каждой секундой, было прервано появляющимися в аппарации магами.

— Оу, мы как раз вовремя, — сказал появившийся маг, из-за спины, которого выглянула Мария Шуйская.

 — Станислав, я так понимаю, что твои как всегда опаздывают. Может примешь нас, пока ждем твою кавалерию.

— Глава рода Шуйских, рад видеть тебя, Владимир, но на моей памяти мой род никогда не опаздывал, — и из-под дезиллюминационных чар появились люди, которые полностью окружали дуэльную площадку, — как видишь у меня всё под контролем.

Кощеев обратился к Нарышкину.

— Уходи, лечи своего сына. Об этом инциденте будет доложено императору и моли Магию, чтобы ты отделался только вирой.

После этих слов Нарышкины аппарировали.

К нам подошел Шуйский поздоровался с Кощеевым, оглядел сына, после чего обратил внимание на меня.

— Меня зовут Владимир, а ты, я так понимаю, Рон. Поздравляю тебя с победой, жаль пришёл к её концу. Перед началом года приглашаю погостить неделю в нашем доме, — сказал Шуйский очень дружелюбно и мне ничего не оставалось как ответить согласием на это предложение.

Мы с братьями поблагодарили Станислава Кощеева за оказанную поддержку и переместились домой, откуда меня порт-ключом переправили в Гильдию целителей.

Вурдин, увидев меня в крови, лично стал проводить диагностику. Прибывшие в след за мной братья сдали меня, сообщив откуда получена рана. Вурдин сильно ругался, самое простое, что я услышал в тот день «нарожают матери идиотов, а мне с ними мучиться». В итоге меня оставили на пару дней в больнице, которая была в одном здании с Гильдией. При ударе была задета кость и поврежден плечевой нерв, и если это сразу не лечить, то подвижность моей руки не восстановится до прежнего уровня.

***

— Что ты скажешь, Михаил, об этом Уизли, — спросил Владимир Шуйский этим же вечером, собрав старших в роду.

— Отец, я думаю, что тебе и старшим в роду надо посмотреть воспоминания, связанные с ним. Чтобы самим составить своё объективное мнение. Для меня он слишком неординарен и не поддаётся анализу.

Семеро Шуйских погрузились в думосбор.