Гранатовый дом

 — Хорошо, допустим, я отыщу следы этого режиссера? Дальше что?

— Дальше ты попросишь Печерского дать мне возможность его допросить, — твердо сказал Емельянов.

— Допросить о чем? Ты уверен, что действуешь не из ревности? — прищурился Стеклов.

— Не смеши меня! — хмыкнул Константин. — Я не люблю Алю. И никогда не любил. Я просто чувствую, что режиссер имеет связь со всеми этими загадочными событиями.

— Ты юрист, — строго сказал Стеклов, — а я просто чувствую — это не разговор для юриста. Ты ведь не в детском саду.

— Согласен, — кивнул Емельянов, — получается глупо. Но другого объяснения у меня нет.

— Знаешь, что в твоей истории беспокоит меня больше всего? — Андрей прищурился, бросив на Емельянова проницательный взгляд. — Это поручение, которое дал тебе Тищенко. И судьба Кашалота.

— Не понял? — удивился Емельянов. — Какая связь?

— Я тебе расскажу, — кивнул головой Стеклов. — Но учти — информация крайне секретная. О ней не знает никто в твоем ведомстве.

…Коронованный вор Анзор любил баню и всегда заставлял нагревать парилку до самой высокой температуры.

Никто не сомневался в причинах этой смерти. Вор был тучным, возраст — 60 лет. Вполне естественная смерть.

Вор Ростяк утонул в море во время шторма. Он только вышел из тюрьмы, пил в ресторанах, гулял напропалую. И пьяным полез купаться в шторм.

Еще два вора умерли в тюрьме. Любая смерть авторитета в тюрьме — «сердечный приступ».

И наконец Кашалот, которого собирались короновать…

— Все эти воры — работа нашего отдела, — сказал Стеклов. — Кроме Кашалота. Их убрали потому, что они не были готовы участвовать в том переделе, который сейчас идет. Это были воры старой закалки. Они ни за что не пошли бы на сотрудничество с органами. Но Кашалот… Его мы не убивали. Ты знал, что Кашалота собирались короновать?

— Знал, — кивнул Емельянов. — Во время отсидки. Все к тому шло.

— Кто убил Кашалота? Это меня беспокоит.

— Ты думаешь, Кашалота убили?

— Даже не сомневаюсь. Другого объяснения не существует. Но кто и зачем?

— Это я и хочу узнать, — задумчиво произнес Константин.

— Я помогу тебе, — Андрей был очень серьезен. — Твоя история мне очень не нравится. Есть в ней какой-то неприятный привкус. А там, где существует такой привкус, кроется беда. Я знаю. Проходил.