Грани морали (СИ)

Я шарахнулась в сторону, ударилась плечом о голый мужской торс, но не заметила этого. Мое внимание поглотили танцующие оранжево-золотистые язычки. Они завораживали, вспыхивали особой, никому кроме меня неслышной мелодией.

Незаметно я поймала ритм и повела рукой, утихомиривая разыгравшуюся стихию. Втягивая ее в себя, туда, где только недавно, на пике страсти, чувствовала шевельнувшееся… нечто.

Сначала нехотя, потом смирившись и почти покорно, огонь затухал. Уходил, оставляя обугленные остовы мебели, крошащиеся в пепел на глазах, оплавленное зеркало в гардеробной и золу там, где только недавно пушились роскошные юбки моих нарядов.

Последними почернели стены.

Чувство было, что я на самом деле впитала весь огонь. Грудь пекло, глаза жгло, выбивая слезы. Я сморгнула их, повернулась к принцу…

Чтобы наткнуться на ошеломленный, непонимающий взгляд.

Только тогда до меня дошло, что я наделала. Но было уже поздно.

Дверь слетела с петель, первым ввалился незнакомый мужчина в темной одежде, вскинул руки, собираясь очевидно применить какое-то ядреное заклинание, да так и застыл в ошеломлении.

— Ваше высочество? А как вы справились с пожаром? — удивился он довольно флегматично. — Мне сообщили, что огонь магического происхождения и не подчиняется прямому воздействию. Чем вы его?..

— Позже, Мэд, — поморщился принц. — У нас тут покушение на убийство и заговор против короны.

Элайдж глянул на меня и тут же отвернулся.

— Найдите… принцессе что-нибудь приличное прикрыться, — скомандовал он, заслоняя меня телом от наводнивших спальню мужчин.

Меня царапнуло это безличное обращение. До сих пор он называл меня по имени, или «жена», если обращался к третьим лицам. А тут… словно разом перечеркнул все усилия по сближению. Отстранился.

И зачем я только вылезла со своими инстинктами?

Честно сказать, сама не понимаю, как умудрилась потушить пожар. Меня будто потянули за невидимые веревочки, мягко, но настойчиво. Невозможно было сопротивляться, только действовать.

Потерпела бы минуту, и нас спасли бы без моего участия.

Теперь вот расхлебывай!

— Ваше высочество! — пискнули хором горничные, и повисли на мне с двух сторон, стискивая в объятиях. Совершенно не по протоколу, но мне немного полегчало."

"Вообще-то утешать и обнимать должен был бы супруг, но Элайдж откровенно старался держаться от меня подальше. Особенно после того как усилиями девушек меня вывели из почерневшей комнаты, замотали в покрывало с одного из уцелевших диванов и усадили на него же.