Графиня замка Ривердон

— А заодно, раз уж дело так повернулось, мой вам совет — проверить другие деревни. Если хотите, отправимся завтра туда вдвоем, пока ваше платье не готово.

— Хочу, — кивнула я, — еще как хочу. Только втроем, вместе с Джоном. Его здесь народ знает. А я — не пойми кто.

— Разумное решение, хоть и не особо верное в мире магии. Но дело ваше. Значит, увидимся завтра.

На этом мы и расстались. Чарльз ушел порталом. Я направилась в свою спальню."

"До конца дня я читала, ела, думала. И снова по кругу. Нет, оно понятно было, что староста любой деревни станет чувствовать себя этаким царьком.

Ночь прошла нормально, пусть и с дурацкими снами. Мне снились болота, непроходимые леса, лабиринты… В общем, подсознание развлекалось по полной.

А на следующий день, сразу после завтрака, в замке появился Чарльз. Можно было отправляться по деревням. Я еще вчера отправила вестника Джону. И он с утра сидел в кухне со слугами, ожидая моих распоряжений.

Быстро переодевшись в теплое дорожное платье, я утеплилась и сверху, обулась и спустилась в холл, к ожидавшим меня там мужчинам.

Чарльз, выглядевший намного более элегантней и презентабельней, открыл портал. Я шагнула в него, чувствуя себя в своем наряде скромной спутницей влиятельного аристократа.

Мы вышли на околице второй по значимости деревушки. Выглядела она в разы хуже первой.

— Тут везде живут бедные люди, ваша светлость, — пояснил Джон в ответ на мой хмурый взгляд, — Вы можете посмотреть на дом старосты, если захотите. Он тоже богатством не блещет.

— Но первая деревня была не такой.

— Так в первой изначально селились те, кто побогаче, да и старосту выбирали из одного и того же рода.

— А этот тут при чем?

— Так роду старосты было хорошо, когда вокруг крестьяне небедные.

— Староста — торговец? — вмешался в наш разговор Чарльз.

— Да, ваше сиятельство, — ответил с поклоном Джон.

— Тогда все ясно, — кивнул Чарльз. И пояснил уже мне. — Он продавал нужные товары «своим». Не удивлюсь, если и деньги в рост давал. Чем богаче народ живет, тем чаще к нему будут обращаться. Не думаю, что крестьяне не хотят жить лучше, чем жили их предке.

— То есть староста — ростовщик, — задумчиво проговорила я.