Граф Суворов. Том 7

К слову, как ваша супруга это перенесла?

— Ты… — Петр сжал кулак, но сдержавшись лишь выдохнул. — Россия это не только, и не столько император, сколько рода и аристократия. И я действовал все время основываясь на этой простой истине. Дарники, их сила, армия и флот — все что удерживает нашу страну от развала. Стоит исчезнуть одному из звеньев, и ничего не останется. И раз ты говоришь, что видел в путешествии истину — должен это понимать.

— Аристократы лишь малая часть России. — пожав плечами заметил я. — Простые люди не менее важны для ее процветания.

— Это ты в своем училище Суворовском наслушался, от уголовников и террористов? — усмехнулся Петр.

— Не только, еще сам понял, пообщавшись с разными слоями общества. — вернул я улыбку. — Так вот. Мое предложение вы слышали. Перспективу знаете не хуже меня. Так почему бы вам не принять единственно верное решение… и, например не объединится против меня?

— Что? — Екатерина ошалело посмотрела на меня, словно впервые увидела.

— Ну как, вы оба видите во мне угрозу своему положению и занимаемому месту. Может даже стабильности государства. Так почему бы вам не помириться и не забыть прошлые обиды? Выступить против зарвавшегося юнца общим фронтом. — теперь уже я откровенно смеялся, глядя на брата с сестрой.

— Потому что мы не можем править страной одновременно.

— Да? Но на самом деле нет. — пожал я плечами. — Почему не можете? Что вам принципиально мешает? То, что трон может быть только один или вы корону не можете распилить? Или может у нас в стране нет сената и боярской думы?

— Да этот сопляк над нами издевается! — проговорил Петр, не веря собственным ушам. — Ты что же, решил, что самый умный?

— Юношеский максимализм. Ничего не поделать. — признался я, разведя руками.

— Пошел вон отсюда, сопляк! — рявкнул Петр.

— Я, буду в своих покоях в течении четырех часов, а потом возвращаюсь на улицы. Как раз успею отоспаться перед следующей сменой. — ответил я, поднимаясь. — Надеюсь вы сумеете принять верное решение.

Петр молчал долго, не находя нужных слов. Юноша наговорил себе на три расстрела, или по крайней мере на пожизненно заключение. Да еще и эти дурацкие идеи о народовластии.