Граф Суворов. Том 5

Но мы можем выбрать тех, кто не навязывает нам свою веру, и кому приносили клятвы на протяжении последних двухсот лет. Российской империи. Государству, а не его правителю. Только так мы сохраним собственную целостность и благосостояние. А потому… кто сейчас хочет попросить меня об отделении, говорите, или замолкните навечно. Тем же кто остается верным, всегда рады в моем доме.

— Мы будем верны, Багратион-Патрони. — склонился в поклоне старик, с длинной седой бородой. — Но лишь пока наши клятвы работают в обе стороны. Не княжество для князя, а наоборот.

— За то, чтобы наши посевы не горели. За то чтобы цвели виноградники. За то, чтобы дети смеялись улыбкам своих матерей и старались походить на живых отцов. — проговорил Константин, и внимательно слушавший его старик грустно усмехнулся. — Сегодня нам придется сражаться и платить кровавую цену за то, чтобы мир остался прежним. Это жестоко, но это лучшее, что я могу вам предложить.

— Нам, старикам, ни к чему перемены. — ответил седой, кивая. — Но что скажут молодые, разве такая жизнь для них?

— У молодых довольно ума, чтобы понять – в предательстве нет ни чести, ни выгоды. Если мы сегодня отвернемся от империи, кто даст вашим детям камни? Кто убережет наши границы от посягательств соседей? — спросил, подавшись вперед, Багратион. — Мы сильный и гордый народ, но мы окружены настоящими монстрами. Мест для чести, славы и отваги довольно в этом мире. Каждый кто хочет покрыть себя ими – сумеет получить свой шанс.

— Он? — ошалело проговорил один из парней, взглянув на меня. — Что он такого сделал, патрони?

— Убил Адубея, прикрыл меня собственным телом, вскрыл предательство моего дяди. — обведя строгим взглядом собравшихся сказал Багратион. — Этих подвигов довольно, чтобы навсегда остаться в истории нашего царства. Он мой друг, и мой кровный брат. И покуда я жив, никто не откажет ему от права гостеприимства.

— Как скажешь, патрони. — снова поклонился старик, а молодой парень, до этого возмущавшийся, посмотрел на меня с уважением и не малым интересом.

— Как княжич Тифлиса, я требую подтверждения клятвы верности. — сказал Багратион, и к нему потянулся ручеек из мужчин, под прицелами автоматов, касающихся лбами его руки. Все действо заняло не меньше пятнадцати минут. А под конец вынесли разрубленного янычара и его доспехи.

— Все свободны.