Граф Суворов. Том 5

— Это прямо противоречит соглашению между орденом и дворянством. — нисколько не смутившись ответил я. — Не стоит идти на провокацию по такому мелкому поводу. Иначе это можно счесть за попытку нападения. И, к слову, раз так вышло что мои слуги допустили попадание пленных к вам, я требую вернуть им или передать мне, все камни резонанса.

— Это вопрос вне моей компетенции. — тут же ответила девушка, стараясь уйти от прямого ответа. — Вы обязаны воздержаться от применения резонанса рядом с оборудованием ордена. В случае поломки вы должны будете полностью оплатить его стоимость.

— Нет проблем. Но только после экспертизы моих техников. — ответил я, пожав плечами. — Хватит уже задерживать нас без повода, вечно выигрывать время вам не удастся. А отношение со мной и княжеством вы портите с каждой фразой.

— Орден запомнит ваши слова. — поджав губы проговорила администратор. — И нам совершенно нечего скрывать.

— Вот и посмотрим. — ответил я. — Ведите.

Не знаю, может она и в самом деле сдалась, или решила что времени выиграно достаточно, но двери отделения и в самом деле распахнулись, и нас ввели под вооруженным конвоем, в отделение.

Первое впечатление — идеально чисто. Плитка блестела под ногами, длинные газовые лампы, ровно освещали коридор. По обеим сторонам белого коридора полупрозрачные двери, с металлическим каркасом.

Вот только если приглядеться - стекла в дверях вставлены между прутьями толстой стальной решетки. Лампы заглублены в потолок, так чтобы не мешать движению тяжёлых доспехов, а на полу меж плиток уже знакомые рельсы передвижного оборонительного пункта.

Не больница, а крепость. Меня или любого из штурмового взвода такое не остановит, но для десятого ранга станет непреодолимым препятствием. А таких людей в империи большинство. Особенно на окраине.

— Пациенты, доставленные вчера из порта, находятся в этих палатах. — сказала девушка, остановившись перед дверью с надписью «общие палаты 53-78». — Ещё раз напоминаю, что вам нельзя пользоваться своими силами.

— Я это услышал. Открывайте.

Но я и в лица их помнил, и легко понял, что в ровный ряд спящих на белоснежных простынях бывших пленников положили двух человек к ним никакого отношения не имеющим. И эти двое, в отличие от остальных – бодрствовали.