Граф

И осторожно открыл крышку, держа этот импровизированный тубус на вытянутых руках. После чего вытряхнул содержимое на стол.

– Что? Даже скорпиона не посадили? – несколько раздосадовано пробурчал воевода. – Может хоть бумага отравлена?

– Увы, – с усмешкой ответил задержанный.

– Ну вот… А я так надеялся…

С этими словами он также осторожно развернул бумагу и, на вытянутых руках ее начал читать. Ибо текст весь оказался на нормальном русском языке, для XVI века, разумеется.

И читал парень не вслух, не по слогам и даже не шевеля беззвучно губами.

– Отец Дионисий, значит. – резюмировал Андрей, завершив читать и отложив свиток на стол. А потом осторожно сняв перчатки, опасаясь ненароком тронуть ими лицо. Мало ли яд там на самом деле есть? – Рассказывай.

– Патриарх ищет примирения с твоим Государем.

– А почему ты пришел ко мне?"

"– Потому что ты корень всего того з… хм… всех тех событий, что произошли. И, как нам известно, имеешь на Государя немалое влияние.

– Это не ответ, – покачал головой Андрей. – Такие вопросы тебе нужно не со мной обсуждать, а с Государем и Патриархом.

– И все же меня отправили к тебе.

– Это легко исправить. Видишь его, – указал Андрей на писца. – Он записывает наш разговор. После допроса я дополню эту грамотку описью найденного имущества и своими замечаниями.

– Не хочешь, значит, разговаривать?

– Не вижу смысла. К тому же, я, если что, решением вашего Собора воплотившийся демон. Что ставит крест на любом диалоге.

– Ради этого я и пришел. Мы сожалеем о том, что произошло. Но, сам понимаешь, мы люди подневольные.

– Многие христианские святые на заре существования церкви не стеснялись идти против светской власти.

– Церковь земная наполнена людьми, а они не совершенны, – пожал плечами отец Дионисий.

– Не просишь развязать руки?

– Зачем? Ты явно мне не доверяешь и ожидаешь подвоха. Связанным я вызываю меньше раздражения.

Андрей кивнул.