Граф

Вы же, по сути своей, батраки, которым дали в помощь еще парочку, требуя взамен непосильную службу. И латиняне также поступали. Но тоже давали много больше. Отчего их рыцарь выезжал с поместий, что раз в десять больше тех, что нам нарезают. И не скудных людьми, а густо забитыми работничками.

Андрей целенаправленно утрировал, дабы задеть родичей-помещиков за живое. Впрочем, если он и сгущал краски, то не сильно.

– А не боишься такие слова говорить? – нахмурился дед по отцу. – Мы ведь и до Государя их можем довести.

– Так я и ему их говорил. И не раз. Что это все дурь скоморошья. И даже большую грамоту составил, где все это расписал до самых ничтожных мелочей. И, насколько я ведаю, Иоанн Васильевич смотрит как все в Туле пойдет. А потом по всей Руси так переделывать станет. Ибо поместное войско только татар гонять годиться. Да и то – по случаю.

– Однако… – присвистнул дед по матери. – А татары не сила?

– Те же турки их таковой не считают. А потому используют только как вспомогательные отряды, что селян грабят да нервируют земли противника.

– Ой ли?

Андрей молча достал крест и поцеловал. А потом продолжил:

– И гордиться тем, что вы, по сути своей батраки бездомные, которым не только не платят, но и три шкуры дерут за службу – не стоит. Нету в том гордости. И чести нету.

– Лихо у тебя получается говном нас поливать, – скривившись заявил дед по матери.

– А в чем я не прав? Вместо того, чтобы в упражнениях ратных упражняться – только и думаете, где добыть лишнюю полушку, чтобы и с голоду не околеть, и на службу выехать.

– Так уж и порубили? – фыркнул Фома.

– Могу еще раз крест поцеловать, если на слово не веришь. – серьезно произнес Андрей. Окинул их взглядом. Но никто не попросил. Посему он продолжил. – Гордиться в этой службе нечем. Обрабатываете чужую землю. Голодаете. Страдаете. А потом еще и кровь за это проливаете. Глупо. Просто глупо.