Граф

С другой стороны, Сигизмунд не желал влезать в большую войну и масштабные, напряженные боевые действия на востоке. Особенно на фоне того, что Москва последние годы вела напряженную борьбу с Великой Портой. И война с ней выглядела предельно грязно. Так-то всем, конечно, плевать. Обычно. Но сейчас Габсбурги не жалели своих сил и средств для ушатов с помоями, которые они распространяли против любых союзников османов. И та же Франция уже выглядела очень плохо, закиданная тухлыми помидорами с головы до ног. Из-за чего власть Руа де Франс ОЧЕНЬ сильно пошатнулась.

Кроме того, его пугало еще то, что все слова этого Иоганна могли быть обычной ловушкой…

В этот момент в помещение постучали, прерывая размышления короля. И после разрешающего возгласа Сигизмунда, вошел один из его доверенных слуг.

– Надеюсь у тебя очень веская причина, – холодно процедил король.

– Вернулись отцы Иероним и Марк, – чуть дрогнувшим голосом ответил побледневший слуга. – Вы просили извещать об их возвращении незамедлительно и безотлагательно. Даже будить ото сна, если они вернутся ночью.

– Ты все правильно сделал. Благодарю тебя, – торжественно произнес Сигизмунд. – Передай казначею мой приказ выдать тебе тридцать злотых. Нет, пятьдесят злотых.

– Благодарю! – радостно воскликнул слуга. И было с чего радоваться.

– И позови их сюда. Сию же минуту.

– Ваше Величество?.. – вопросительно спросил Иоганн, не озвучивая и без того понятный вопрос.

– Нет. Это самым непосредственным образом касается нашего дела.

– Это интересно… – не стал спорить помощник ландмейстера.

Священники зашли.

Поклонились.

– Вас уходило трое.

– Отец Антоний остался при графе. – заметил Марк.

– Он жив? Чем закончился поход? – спросил Иоганн фон Фюрстенберг.

– Когда граф нас покинул, то был жив. Чем завершился поход мы не ведаем. Так как мы оставили графа перед его отплытием. – произнес Иероним.