Граф и его графиня

- И? - Джерисон откровенно не понимал,  о чем речь.

- Он просит твою дочь в жены.

- Ни за что! - возмутился Джерисон.

Эдоард вскинул брови.

- и почему же?

- Он же язычник!

- Он уже сообщил,  что ради Миранды готов принять нашу веру в Альдоная. И даже допустить миссионеров на территорию Ханганата. Альдон этому весьма порадовался.

Эдоард мудро не договорил,  что Амир при этом подозрительно улыбался. На самом деле,  ханганам было абсолютно все равно,  в кого там верит принц.. пока он еще не правитель.

Ну,  не так громко,  конечно,  но... Амир и не собирался устраивать храмы в Ханганате и насильно святить народ. Хотите - приезжайте. Если вас кто послушает - ваше право. Я верю? В Альдоная? Первым делом я верю в звездную кобылицу. А кто там ее конюший - вопрос философский. Пусть о нем жрецы спорят.

Да и наследник Великим Ханганом выбирался никак не за религию. А вовсе даже за ум,  связи,  силу... Чтобы смог удержать страну и не допустить смуты. И вообще - кому там важно,  что произошло в другой стране,  у язычников?

- я думаю, что нам нужны связи с Ханганатом.

- но Миранда! Почему - она?

- потому что он сам попросил. И учти - если бы он выбрал Анжелину или Джолиэтт - я бы и слова против не сказал.

- Моя дочь еще мала!

- Вот именно. Поэтому сейчас заключается помолвка,  а лет через пять-семь, как подрастет - свадьба. Не раньше. Так сказал сам Амир.

Джерисон чуть успокоился. Хотя и не до конца."

"- Но у них там принято иметь несколько жен?

- Миранда будет первой и единственной.

- А наложницы?

Взгляд Эдоарда стал откровенно ехидным.

- и это мне говорит мужчина,  который прогулялся с поднятым знаменем... и спущенными штанами чуть ли не по всем придворным дамам?

Джерисон потупился. А Эдоард продолжил добивать.

- Если бы у нас многоженство было,  ты бы и туда влез. Без сомнения. А что жена на тебя дуется - ты думал,  что приедешь, пару безделушек подаришь - и тебе все забудут? Ну-ну...

- Не сразу,  конечно...

- И не факт,  что потом тоже.

Как тебя угораздило дарить этой шлюхе драгоценности матери Лилиан?

- Дядя,  да не дарил я ей ничего фамильного! Не настолько уж я беден! Между прочим,  никогда не дарил бабам старые вещи! И Аделаиде покупал у ювелиров всякие побрякушки.

- А кольцо?

- Она же у меня бывала дома. Могла и стащить.

- Именно его?

- Дядя,  ну ценные-то вещи,  серьезные,  я держу в тайнике. А это,  видимо,  лежало без присмотра. Могла и стянуть.

- Болван.