Госпожа проводница эфира

— Все для тебя ненаглядной, вредненькая ты моя! Пожадничала похвалу. Но я не в обиде. Сейчас я буду тебе рассказывать, как прекрасна жизнь и...

— Этьен, погоди. Попозже. — Я выставила ладонь перед собой, останавливая поток речи. — Ориэль, у нас новая постоялица. Тебе нужно ее осмотреть. Девочку, судя по всему, били и душили. Возможно, у нее вывих или перелом руки. Она старается не подавать виду, но держит ее так, чтобы ничего не задевать и не шевелить ею. Что под одеждой, я не видела, но на лице, шее и в вырезе платья много синяков.

Этьен тут же перестал дурачиться и стал серьезным, а у Ориэля вытянулась мордочка.

— Но почему? Как? Кто она? Что случилось?"

"— Так, ребята. Вкратце. Девочке шестнадцать. Вся семья мертва. Дома, имущества, родни и опекунов нет, в четырнадцать ее выкинули на улицу, плюс ей нужно было гасить долги, чтобы выкупить отца из долговой ямы. Не успела. Отец там и умер. Единственный способ выжить, который у нее оставался, — продавать свое тело, она пошла в бордель. Что-то с этим миром не так, но вот итог.

— Детская проституция? — скривившись, тихо уточнил Этьен. — Мерзость какая! А с виду такой симпатичный мир...

Я промолчала. Педофилам и насильникам, по моему скромному мнению, место на плахе. Чтобы им там по вынесенному судом приговору гильотиной все, что шевелится. А некоторым — и голову.

Но я не могла озвучивать свое мнение ни перед кем.

На мой стук Мирра открыла не сразу.

Отмытая от жуткого макияжа, чистенькая, совсем молоденькая, с мокрыми волосами, она стояла босая, закутавшись в простыню, и круглыми глазищами таращилась на цейлина.

— Мирра, я привела к тебе нашего штатного целителя, Ориэля. Он сейчас тебя осмотрит и подлечит. Не бойся его.

— О-о-й! — выдохнула она и часто заморгала.

— Приветствую, госпожа Мирра, — поклонился ей зеленый чудесатый барабашка и улыбнулся. — Можно мне войти? Или, если хотите, мы можем спуститься на первый этаж в мой лазарет.

— Можно войти... — как зачарованная, отступила она в сторону. Потом вскинула на меня переполненные восторженным изумлением глаза и выдохнула: — Он настоящий!

— Самый что ни на есть! А еще он прекрасный лекарь. Ориэль, я пошла. Работай.