Госпожа проводница эфира

Всегда обожала стилизованные картинки стимпанка. Все эти шляпы, окуляры, странные штуки с шестеренками, юбки с воланами.

О да! Определенно задержимся.

— Агата, мы готовы. Отель выдал мне мое жалование. И отдельный кошелек для покупки всего необходимого для Этьена, — отчитался цейлин.

— Феликс, тебе лучше не выходить, — сначала сказала я филиуру, который неслышно подошел и стоял за моей спиной. — В этом мире тебя не поймут и не примут.

— Печально филиуру, не приятен облик его гуманоидам."

"— Не грусти. Ты очарователен и очень приятен мне.

— Агата, а как же я? Ты говоришь, что Феликсу нельзя. А мне можно?

— А ты притворяйся, что в театральном или маскарадном костюме и маске. Этьен, ты тоже. Просто при общении с местными словно невзначай говорите, мол, вы готовитесь к карнавалу. Или участвуете в спектакле и вживаетесь в роль. По ситуации смотрите.

— Ладно, — смешно подвигав носиком, ответил цейлин.

Дух перемен с ухмылкой подмигнул и принял позу античной статуи.

И вот высокий широкоплечий блондин, облаченный в длинную хламиду, и маленький пушистый зеленый почти человечек в ярких парчовых шортиках и жилетке, отправились вниз по улице, прочь от отеля. На головах у обоих красовались лично повязанные мной банданы.

Вид данные персонажи имели до крайности странный, но, что удивительно, не комичный.

Один раз Этьен оглянулся, нашел меня взглядом и серьезно кивнул. Но потом встряхнулся, улыбнулся и помахал рукой.

— Отель плату вычел из срока пребывания волка, — сообщил мне из-за стойки регистрации Феликс. Он уже вернулся туда и смотрел записи.

Я подошла, заглянула в пододвинутую ко мне раскрытую книгу. Да, действительно. Появилась приписка моим почерком, что оплаченный срок пребывания господина Этьена Рауля Эрнеста Дюфо сокращается на одну неделю. Аванс частично возвращен, в эквиваленте золотыми и серебряными монетами.

Ничего личного.