Госпожа проводница эфира

До того мы общались по-простому.

— Ваше высочество, — с лукавой мордашкой потянулся к сильфиде цейлин.

— Прощай, мой маленький дружочек. — Присела и крепко обняла его она. — Ты замечательный и самый лучший во всех мирах лекарь. Я буду помнить тебя.

Ориэль шмыгнул носом, отстранился и смущенно поправил свою парчовую жилетку.

А Леслия уже обнимала Феликса и гладила того по перышкам.

— Спасибо, дорогой мой пернатый друг. За совместные полеты. За небо на двоих. За понимание. За долгие разговоры и долгое молчание.

— Сильфиде ветров и небес желаю я, — моргнул своими круглыми глазищами филиур и погладил лапкой принцессу по голове.

Короче, мы все тут обрыдались при прощании. Даже мужа Леслии и то, кажется, пробрало.

Наконец, подхватив сумки, супруги вышли в свой мир, спустились с крыльца и, отойдя на несколько шагов, обернулись к нам. А мы, трое сотрудников «Отеля потерянных душ», помахали им на прощание, я закрыла дверь..

Спустя минуту за окошком заклубился туман небытия.

— Кошмар как я расчувствовалась! Мне срочно нужно съесть мороженое с орешками и карамельным сиропом.

— И харапульку, — поддержал меня Феликс.

— И пирожное.

Мы переглянулись и пошли в столовую.

Жизнь продолжается. Сейчас немного успокоимся и продолжим работать спасателями потерянных душ. У нас вон лежит одна такая в лазарете.

Вечером я заглянула проведать Этьена. Ориэль меня впустил и сразу же умчался в свою комнату, раз я его сменила.

— У тебя, Агата, порой странные идеи и поступки. Но все срабатывает наилучшим образом. Оставляю его тебе.

Пациент явно обрадовался моему визиту, глаза его заволокло эдакой смесью шаловливого веселья и обольщения. Аж надулся весь, пытаясь выглядеть привлекательным.

Вот ведь неугомонный.

— Ну что? — с улыбкой спросила я, подойдя к кровати. — Фиговый вид у тебя, хвостатый. Бледненький, щупленький.

Мне достался полный негодования взгляд. Белобрысый красавчик явно не рассчитывал на такое приветствие.

— Ы-ы-ы... — протестующе замычал он.

— Да-да? — я присела на край его кровати.

— Ыт аста́! — попытался он мне что-то сказать.

— Что-что? А! Поняла. Говоришь, что нет хвоста? А это что? — кивнула я на подушку.

У блондинчика округлились глаза, и он попытался их скосить.