Госпожа повариха

Горло пересохло так, что стало больно глотать, и Лания зашевелилась, опустив голову и коснувшись губами манящей воды. Именно в этот момент появился Томаш с большой глиняной кружкой и тут же оказался рядом.

– Нет-нет, на вот лучше, это полезнее. – Край кружки оказался около ее рта.

Там было горячее вино с пряностями и какими-то травами, и Лания жадно припала, глотая отвар. Буквально через несколько мгновений голова закружилась, слабость усилилась, как и сонливость, но жар не проходил, и дышать стало сложнее.

Она смутно помнила, как Томаш вытащил ее из воды, вытер, заботливо укутал в большую махровую простыню и отнес в спальню. Уложил под шкуру и лег рядом, обняв, и она с готовностью прижалась к нему, греясь – снова охватил озноб. А за ним пришел жар. И Лания ухнула в темную воронку, наполненную болезненной горячкой, обрывками видений – или снов? Воспоминаний? Она металась по кровати, пребывая в своей реальности, снова переживая события во дворце, только теперь ее не сажали в темницу, а сразу тащили на плаху, и никакого снисхождения к предательнице никто не испытывал…

Лания хрипела, умоляла кого-то, цеплялась за чьи-то руки, теряясь в лабиринте собственной памяти.

На самой границе сознания звучал тихий голос, и он успокаивал, пробивался сквозь туман лихорадки, не давая сгинуть окончательно. Обладатель этого голоса бережно обнимал, обтирал прохладной тряпицей, ненадолго принося облегчение, поил горькими отварами и горячим бульоном. И Лания тянулась к нему, зная, что он поможет, спасет от кошмаров и не бросит одну. Не предаст и не использует в своих интересах. Будет рядом всегда. Жар потихоньку спадал, видения таяли, ломота в теле и боль в костях уходили вместе с отступавшей болезнью, и в какой-то момент Лания открыла глаза, поняв, что сознание больше не блуждает в лихорадочных снах.

Судя по солнечному свету, наступил день. Одна створка окна была приоткрыта, впуская свежий ветерок. Она лежала под шкурой, судя по ощущениям – обнаженная, а рядом, прямо поверх шкуры – Томаш, подпирая ладонью голову.

Он внимательно и серьезно смотрел на нее, и Лания отметила, что лицо у мужа слегка осунувшееся, а волосы растрепаны.

– Как ты себя чувствуешь? – негромко спросил он, заботливым жестом убрав с ее лица прядь волос.

Лания прислушалась к себе и честно ответила:

– Неплохо… вроде…"

"Голос звучал слабо, как у котенка, да и все тело ощущалось как кисель, шевелиться не хотелось.