Госпожа принцесса

Приглашаю вас завтра с двух до трех часов дня в парк, в беседку у трех фонтанов». И все, лишь замысловатый вензель в качестве подписи. Злата смяла записку, в груди огненным цветком вспыхнула злость, а шерсть встопорщилась на ушах и хвосте. Девушка резко повернулась к притихшей горничной и ткнула в нее пальцем.

– Веди меня к принцу, быс-стро! – прошипела она, вот прямо сейчас жалея, что у нее нет когтей, чтобы расцарапать кое-кому его высокомерную физиономию.

Видите ли, у него есть всего час его драгоценного времени! В обмен на оказанную услугу! Подумать только, какая неслыханная милость со стороны его царственной задницы! Злата едва не зарычала, стремительно летя по коридорам и не замечая никого, злость не унималась.

Злата даже не заметила, как они дошли до личных покоев, кажется, служанка у кого-то уточнила, где можно найти его высочество, и они опять пошли по коридорам, остановившись перед дверью.

– Вот, его высочество у себя, – донесся робкий голос служанки.

– Ага, – коротко отозвалась Злата и без стука распахнула дверь, шагнув через порог.

Юлиан что-то писал за столом в гостиной и резко поднял голову, уставившись на неожиданную гостью. Радужная радостно курлыкнула и стремительно подлетела к Злате, сделав круг, но девушка смотрела только на принца.

– Прошу прощения?.. – его высочество приподнялся, однако больше ничего не успел сказать.

Злата остановилась у стола и швырнула смятую записку.

– Можешь засунуть это себе куда-нибудь… в дупло! – выпалила она, сузив метавшие молнии глаза, хвост воинственно топорщился. – А я как-нибудь обойдусь без твоих подачек! И благодарностей тоже! – Фыркнув и не дав ему сказать ни слова, Злата вылетела из комнаты, даже не заметив, что дракошка метнулась за ней.

"Юлиан остался сидеть, ошарашенный и сбитый с толку этой вспышкой, искренне не понимая, что же он сделал не так. У него и правда всего час был на следующий день, и он в самом деле хотел отблагодарить! Поджав губы, принц смахнул записку в ящик стола и уткнулся в документы, упорно отгоняя образ рассерженной Златы и мысли о том, на что она так обиделась.