Госпожа Ангел

И поэтому стремительно начала превращаться в ходячую палку. Есть не хотелось совершенно. Любой резкий запах служил катализатором к тому, чтобы, бросив всё, бежать на экстренное свидание с «белым другом».

Через силу, через невыносимую тошноту, я все равно брела на работу. Вытирала столы от пива, разносила еду, на которую без сморщенного носа невозможно было смотреть. А чувствовать запахи пищи… еще хуже.

Хорошо, что в этой пивной задрипанке оплата производилась за каждые сутки.

Будет время – обязательно найду что-то другое.

Шумная компашка байкеров, накачавшись дешевеньким пивом, покинула веранду. Задержав дыхание, дабы не провоцировать токсикоз, я направилась к столикам, чтобы привести их в порядок, как вдруг… остолбенела, пропустив через кожу мощный токовый разряд. Миллиард колючих игл рассыпались по спине, даже волосы встали дыбом! Подобное состояние случалось со мной лишь тогда, когда я ловила не себе ЕГО взгляд. И запах!

В ноздри ворвался приторно-сладкий аромат дорогущих духов, что мог себе позволить лишь один процент жителей нашей планеты.

– Марина!

Тарелка выпала из рук, разлетевшись на сотню острых крупиц.

Я хотела броситься прочь, удрать от НЕГО, как от огня.

Да и меня будто прибили гвоздями к обшарпанному полу деревенской забегаловки.

Амир вцепился в меня обеими руками, цепкой хваткой обвился вокруг бёдер, вжал спиной в живот, шепнув на ухо:

– Не убегай, пожалуйста… – Жалобно, до разрыва сердца! – Ты нужна мне, как никто и никогда прежде!

По щекам заскользили слёзы, а сердце в груди забилось, задёргалось, вспыхнуло жаром, до лёгкой, но приятной боли.

Пришел.

Не бросил.

Простил!

Я так испугалась… Так испугалась, что мы никогда не встретимся и он не признает вину, за те гадости, которые с дуру наговорил.

И он, никогда не узнает, что внутри меня бьётся сердце его малыша."

"Истерика накрыла остро и внезапно. То ли гормоны виноваты, то ли я просто сошла с ума от ожидания и отчаяния, но вырвавшись из доминирующей мужской хватки, я сама набросилась на Дьявола, повиснув на Амире с такой жадностью, как будто он был моим реальным и единственным смыслом жизни.