Господин Зима

Ткацкий станок останется здесь, разумеется. Аннаграмма Ястребей найдёт ему применение.

Тиффани в этом сомневалась. Аннаграмма была не очень-то хорошей хозяйкой. Но, пожалуй, сейчас не самый подходящий момент, чтобы говорить об этом.

Госпожа Вероломна откинулась на подушках.

– Люди думают, вы вплетаете в ткань их имена, – сказала Тиффани.

– Да? А, это правда. В этом нет никакой магии, очень старый приём, каждая ткачиха им владеет. Только вытканное нельзя прочитать, если не знаешь, как оно было соткано. – Старая ведьма вздохнула.

– Уверена, им будет вас не хватать, – сказала Тиффани.

– Ха! Я старая злая ведьма, дитя. Они боялись меня и делали, как я скажу. Они боялись игрушечных черепов и глупых выдумок. И это мой выбор. Я ведь знала: если говорить людям правду, то любви от них не дождёшься. Поэтому я посеяла в их сердцах страх. Нет, они вздохнут с облегчением, узнав, что злая ведьма умерла.

Ага, подумала Тиффани и подалась вперёд, чтобы не упустить ни слова.

– Секрет в том, – сказала госпожа Вероломна, – чтобы не пускать ветры. Избегай грубых овощей и фруктов. А самое вредное в этом смысле – фасоль, можешь не сомневаться.

– Простите, я не совсем поняла… – начала Тиффани.

– Просто не перди.

– А сложно можно? – нервно хихикнула Тиффани, не в силах поверить, что этот разговор происходит на самом деле.

– Это не повод для шуточек, – сказала госпожа Вероломна. – Воздуха в человеческом теле ровно столько, сколько тебе отмерено. Главное – растянуть этот запас. Тарелка фасоли отнимает год жизни. Я всю свою жизнь старалась не есть ничего такого, от чего пучит. Я старая женщина, а значит, мои советы – мудрые. Ты поняла меня, деточка? – строго спросила она растерянную Тиффани.

Тиффани лихорадочно размышляла.