Господин Зима

А пекарь сказал:

– Разве ты не знаешь про её часы? Госпожа Вероломна сделала их себе, когда её сердце остановилось. Эти часы у неё навроде механического сердца.

– Правда? – спросила Тиффани. – Но если её сердце остановилось, почему она не умерла и как оставалась в живых, пока делала себе новое, механическое?

– Волшебным образом, конечно, – не смутился пекарь.

– Но дело сердца – качать кровь, а часы-то не в груди госпожи Вероломны, они снаружи, – возразила Тиффани. – И никаких… трубочек от них к ней не идёт.

– Они качают кровь волшебным образом, – медленно, как маленькой, объяснил пекарь и недоверчиво посмотрел на Тиффани. – Какая же ты ведьма, если таких простых вещей не знаешь?

Та же история повторилась и в других местах. Похоже, мысль о том, что госпожи Вероломны больше не будет, просто не умещалась у людей в головах. «Старой ведьме сто тринадцать лет, – возражали они, – слыханное ли дело, чтобы человек помирал в таком возрасте?» «Она решила над нами подшутить», – говорили они.

К тому времени, когда Тиффани обошла всех, кого было велено, она уже и сама сомневалась, правда ли старая ведьма скоро умрёт.

Поглощённая мрачными мыслями, она отправилась на шабаш.

Раз или два Тиффани ловила себя на ощущении, что за ней наблюдают Фигли. Она не могла сказать, каким образом чувствует их присутствие. Этому просто учишься со временем. А заодно учишься мириться с этим, насколько это возможно.

Когда она пришла, остальные ведьмочки были уже на месте и даже успели разжечь костёр.

Некоторые думают, что «шабаш» означает «сборище ведьм». И верно, в словаре именно так и написано. Но более правильным словом для сборища ведьм было бы «препирательство»."

"Как бы там ни было, большинство ведьм, которых знала Тиффани, словом «шабаш» не пользовались. Зато им пользовалась госпожа Увёртка, причём постоянно. Это была высокая, тощая и довольно-таки колючая ведьма.