Чужая женщина

Как будто давнего друга встретил после ссоры. Вроде простили друг друга давно, но увидеться не решались.

Сашка деловито уселся за стол и тарелку перед собой поставил. Вилкой по ней скребет.

— Пап, а ты чего приехал?

— Увидеть вас захотел, — потрепал его по волосам, а он улыбнулся довольно. — Мама обещала, что я, как вырасту, с тобой жить смогу.

— Ну раз обещала, значит, сможешь. А что сестра твоя спряталась?

— Наташка губы дует на тебя. Ты, когда уходишь, она долго ревет потом.

И снова ножом сковырнуло слева так сильно, что вздох не смог сделать.

— Я пас.

— А я выпью.

Села. Челку смахнула с лица и к бутылке потянулась. Я отобрал и сам ей налил.

— Где твой?

— Нету.

Залпом выпила. На стол поставила рюмку и соленым огурцом закусила. А меня передернуло всего. Не понравилось, что Ира вот так, не морщась, водку хлебнула.

— Ушел?

— Выгнала.

— Что ж так?

Я на спинку стула откинулся. Есть перехотелось, несмотря на то, что запах картошки щекотал ноздри.

— А он по бабам шлялся разным, ночевать не приходил.

Вместо нее сказал Сашка и тут же получил подзатыльник от жены. Замолчал, сопя через нос. Принялся ковыряться в тарелке.

Наверное, я мог бы съязвить, посмеяться. Испытать чувство триумфа, но ничего этого не было. Я смотрел на Иру и понимал, что по ней тоже поездом проехались. И впервые понимание что ли какое-то появилось. Все мы делаем ошибки. Иногда фатальные. Ломающие жизнь и нам, и окружающим.

— И поэтому ты водяру, не запивая?

Подняла на меня светло-голубые глаза.

— Не поэтому. Просто хочется иногда. Он давно съехал. Полгода назад, если не больше. Отец его с дочкой депутата какого-то познакомил. Свадьба скоро.

И ради этого ты похерила нашу семью, Ира? Хотелось сказать вслух, но я не сказал. Она взгляд опустила и сама вилкой в картошке ковыряет — ногти ненакрашенные, неаккуратные.

— Ты работаешь?

— Нет пока. Ищу и все никак не устроюсь. То Таша болела, то не брали меня, с двумя детьми мать-одиночку.

Я молча достал денег и перед ней положил.

— Ты не одиночка. Я детей не бросал и участие в их жизни принимать не прекращал.

Она деньги взяла. Переложила на подоконник и опять на меня глаза подняла… и я понял, что из них что-то пропало. Жизнь что ли или запал какой-то. Исчезло все это. Поломанная она теперь.

— А ты как?

— Та нормально я. Работаю. Сегодня отгул взял.