Чужая женщина

Вы можете быть самым верным и любящим, но это не дает никакой гарантии, никакой уверенности, что вас не предадут, не втопчут в грязь вашу любовь и долбаную никому не нужную верность.

И я теперь точно знал, как люди сходят с ума. Нееет, они не кричат, не рвут на себе волосы, они смотрят в одну точку и понимают, что способны кого-то убить. Просто так. Без какой-либо причины. Выйти на улицу и начать убивать.

Я так и видел себя с пистолетом, отстреливающего прохожих с лицами Дениса и Зоряны. Когда в дверь позвонили, я даже не пошевелился, чтобы открыть.

По хрен. Пусть катятся туда, откуда пришли. Я никого не жду. И меня никто не ждет. Закончились ожидания. А вообще можно подумать, меня когда-либо кто-то ждал. На хер я никому не сдался. И это не жалость к себе, а констатация факта.

Звонок не затыкался, пел и пел раздражающей протяжной трелью. Я встал с пола… странно, ни грамма спиртного во рту, а чувствую себя совершенно разбитым, словно выглушил пару бутылок паленой водки один. Подошел к двери, резко распахнул и тут же замер.

Наверное, если бы на меня сейчас обрушили ведро ледяной воды, я бы не дернулся так сильно, как когда увидел ее. Я даже застонал вслух от мгновенной и неожиданной боли. Потому что, мать ее, не собирался видеть тварь эту. Не сейчас, не сегодня, не тогда, когда я весь как огромный кровоподтек, который тронуть больно.

Смотрел на нее, мокрую от дождя насквозь с прилипшими к лицу волосами, и видел этот дождь у нее в глазах. Он дрожал в ее зрачках и каплями на длинных ресницах. Но мне уже было насрать и на ее дрожь, и на ее лживый, ядовитый дождь.

Я смотрел на нее и видел под ним. Вот так наяву видел, как она стонет взахлеб, а Деня ее еб*т на дикой скорости, как суку последнюю, и я за лицо ее схватил и назад толкнул на лестничную площадку. Процедил сквозь зубы:

— Вооон пошла, сука.

А самому в мясо ее изодрать хочется, и выть от жажды этой звериной. Перед глазами мельтешит она и Деня, и мне самому глаза кровью заливает изнутри. Если не уберется, я ее по стене размажу. Теперь я понимал — женщину можно не просто ударить, ее можно забить насмерть.

— Олееег… дай хоть слово сказать, прошу тебя.

— Заткнись… замолчи. Слышать тебя не могу. Все — ложь и грязь. Ни слова, сука.

Бросилась ко мне и на руке повисла. А у меня горло дерет, и глаза разрывает, яблоки глазные, как кипятком шпарит. И она это видит, а я себя ненавижу еще больше в этот момент. Что ж тебя, Громов, бабы как лоха… а потому что ты и есть лох.

— Уйди, твааарь, уйди. Пришибууу.