Чужая женщина

Что такое вши по сравнению с моим горем, с моим безответным помешательством?

— Ну, что молчим, а? Отвечать будем?

Смотрит исподлобья, пытаясь прочесть, о чем я думаю, но он никогда б не догадался, что я на него налюбоваться не могу, что впервые вот так близко вижу, и мне хочется, чтоб задержал и даже посадил, лишь бы его каждый день видеть.

— Зачем взяла кошелек?

— Голодная была."

"— Врешь, Оскольская, ты до этого пообедала на деньги, которые мать дала. Зачем?

— Я уже сказала.

А он вдруг резко вперед подался, за шиворот меня схватил и к себе через весь стол перетащил.

— Я тебя, сучку малолетнюю, в колонию посажу, поняла? Мать за дверью плачет, отцу на работу звонили, а ты мне тут в несознанку играешь? Быстро сказала, какого хрена кошелек у Алферова украла? Навел кто?

Всхлипнула и вздохнула поглубже, потому что глаза его светло-голубые смотрю и в них отражение свое вижу. Выдохнуть не могу, меня ведет, как будто я на карусели лечу.

— Захотелось. Что вы орете на меня? Украла и все. Нет никакого смысла и подтекста, — а сама на губы его смотрю.

— Короче так, Зара…

— Зоряна я, а не Зара. Зара — это совсем другое имя.

— Плевать, хоть зорька ясная. Так вот, слушай меня внимательно, дура малолетняя. Ты сейчас отсюда вместе с матерью выйдешь, и чтоб не видел я тебя больше, ясно?

— Нет. Ничего мне не ясно. Я украла — накажите меня.

Я же перееду через месяц.

— Кошелек вернула — дело закрыто.

— Ннннет… не вернула. Я там сто рублей потратила. Меня задержать надо.

— Заткнись.

Рявкнул так, что я от неожиданности язык прикусила и на глазах слезы выступили.

— Заткнись, я сказал. Не до кошелька мне этого, ясно? Все, давай, вон пошла. Спасибо скажи маме своей и вали отсюда.

— Она вам денег дала, да? Поэтому вы меня отпускаете? Продажный мент, вот вы кто.

Теперь он уже меня не просто за шиворот схватил, а за затылок приподнял и в стену вдавил.

— Ты чего добиваешься, идиотка? Сесть хочешь? Ты на малолетке ноги протянешь в первый же день. Там таких отличниц, как ты, щелкают орешками. Зэчки оттрахают во все дыры и сделают из тебя подстилку.

Он говорит грубости пошлые и мерзкие, а у меня дух захватывает, и дыхание рвет.