Господин следователь. Книга восьмая

Федышинский унюхал одну лишь валериану, стало быть, на эту траву мы и сделали установку. Где мне все лекарственные растения знать? Пошлю потом кого-нибудь из городовых, пусть они еще из сеней зверобой притащат. Впрочем… А зачем? Вещественных доказательств у меня достаточно, к чему же мне сено лишнее сушить?

— И как вам удалось невестку валерианой напоить? — спросил я. — Ведь не силком же вы ей вливали?

— Я так ей прямо и сказала — мол, выпей, полегче станет. Если бы одна валерьянка была, спать бы Катька пошла, а коли валерьянку со зверобоем смешать, так не заспится, но квелым будешь.

Катька одну чашку выпила, я ей вторую налила.

Интересно. Может, стоить записать рецепт? Вдруг пригодится? Маньку, допустим, спать укладывать. Нет, не стоит эксперименты над беззащитным животным ставить. Да и не дура коза, пить всякую дрянь не станет.

— А невестку не насторожило, что вы ей лекарство предложили?

— Чего ей настораживаться-то? Я ей уже две недели валерьянку давала, но понемножку.

А тут она просто побольше выпила, вот и все.

Ишь, потихонечку, значит, приучала. Стало быть, убийство готовилось заранее. Ну-ну…

— Катерина, как вы говорите — стала квелая и вы ее на реку повели? — уточнил я.

— На реку, — кивнула бывшая свекровь. — Сначала собиралась на Святой прудик отвести, дотуда ближе, но побоялась. Народ там и днем ходит, и ночью, а к реке можно задами пройти. Если кто и увидит, так один Ракожор, но кто его слушать станет, убийцу?

— А с одеждой что?

— Так утопленники всегда с себя одежду снимают, — деловито пояснила свекровь.

— Толи одежду оставляют, толи в сорочке-то тонуть легче. Катьке раздеться помогла, в воду завела. Она, малость похорохорилась, тонуть не хотела. Пришлось немножко помочь, на коленки поставить, надавить, чтобы воды наглоталась. Так-то бы я с ней и не справилась — крепкая баба, силушки много, но квелая была, шибко-то не сопротивлялась.

— Юбку и блузку вы аккуратно сложили. А почему обувь забрали? — поинтересовался я.

— Неужели жалко стало?

— Не, не жалко, — замотала головой Ангелина. — Чего обувку чужую жалеть? Сама не знаю, чего взяла. Пришла домой, а Катькины туфли в руках несу… Кинула в угол.

Что ж, вроде и все. Признание злоумышленницы получено, а допросить сына — пусть его суд допрашивает, когда тот вернется.

— Ангелина Никаноровна, если я вас домой отпущу, не сбежите? — поинтересовался я.

— Да куда я сбегу? — всплеснула руками обрадованная убийца.