Господин следователь. Книга восьмая

— И что теперь делать? — опять спросила девчонка.

Можно подумать, что знаю, что делать. Отродясь коз не искал. Да и не крали у меня покамест ни коз, ни прочий мелкий рогатый скот.

— Раз уж встали в такую рань — можно ложиться досыпать, или окончательно вставать. Кофе попьем, покумекаем — как быть дальше. Иди воду ставь, а я пока в участок схожу.

— Куда ты сейчас пойдешь? — хмыкнула Анька. — Вначале оденься. Вон, грудь у тебя волосатая торчит.

А я разве не одет? А, сюртук-то напялил прямо на голое тело, неприлично.

Отправив сестренку в дом, еще раз внимательно осмотрел место происшествия. Фотоаппарата нет, следы копыт не заснять, отпечатков пальцев тоже не видно. Эксперту-криминалисту здесь точно нечего делать.

Ок, есть улика — огрызок капустного листа. Между прочем — относительно свежий. Если вчера Манькина «кормилица» тетка Ираида и приносила лакомство своей любимице, листик бы уже подзавял.

Не поленившись, еще раз вышел на улицу и прошелся в ту сторону, куда бегала Анька. А там наша улица выходит на Александровский проспект, на котором Реальное училище, а пройти дальше — Соляной сад. Но сад, созданный стараниями Милютина, пока закрыт для посетителей глухим забором, зато, если пройти вправо, то можно выйти на Покровскую улицу, а там уже окраина, и кладбище.

"Спрашивается, и чего ходил? А вот, оказывается, чего. Обнаружил еще один кусочек капустного листа.

Что ж, уже неплохо. Зона поиска сузилась примерно до ста дворов. Кто у нас тут из городовых? Савушкин с Яскуновым.

Анька, мрачная, словно у нее не козу украли, а корову, колдовала у спиртовки, пытаясь вскипятить кастрюльку. Сломала две спички, прежде чем зажгла горелку.

— Ваня, как ты думаешь, почему она не кричала? — поинтересовалась девчонка, принимаясь нарезать хлеб.

— Изменщица Манька, — сообщил я, предъявляя «улики» — два огрызка. — Поманили рогатую капусткой, она и пошла. За капусту родину продаст, а не только хозяев.

— Зараза она, твоя Манька, — с чувством проговорила сестричка.

— С чего это она моя? — удивился я.