Господин следователь. Книга восьмая

Все-таки, губернский секретарь для сорока лет — не слишком серьезно, но все-таки, это не коллежский регистратор, а чуточку посолиднее.

— Вы же знаете мое отношение к чинам и званиям, — поморщился Петр Генрихович. — Но сами понимаете, положение обязывает. Несолидно коллежскому регистратору быть мужем вдовы коллежского асессора.

Знаю-знаю. Такого пофигиста, как мой сельский коллега редко встретишь. Ходил бы он в чине 14 класса до пенсии, если бы не женился. А коли женился, надо соответствовать, да и жалованье на червонец больше.

— От супруги — нижайший вам поклон, — сообщил Литтенбрант. — Просила передать вам поздравление с очередным чином, с дипломом… Не знаю, что вы еще успели получить, но она поздравляет со всем сразу.

— Наталье Никифоровне огромное спасибо, а также ей от меня привет, почтение и всяческое уважение, — ответно поклонился я.

— Я ведь сюда за жалованьем приехал, — сказал губернский секретарь.

Точно, мне ведь нужно жалованье получить. Зажрался, господин Чернавский, определенно, зажрался. В иное время поскакал бы за кровной денежкой, а коли у тебя лежат гонорары, так можно и позабыть.

— Да, вот еще пятьдесят рублей в счет моего долга, — сказал Петр Генрихович, передавая мне пять бумажек.

Я поблагодарил, прибирая деньги. В принципе, могли бы супруги провести этот долг в счет покупки дома, но, как я понял, Петр Генрихович не стал претендовать на приданое своей супруги. Его долги — это его долги. И правильно. А деньги за дом я уже полностью переслал бывшей хозяйке, купчая подписана.

— Как ваша школа? А супруга — осваивается? — поинтересовался я.

У нас ведь следователь из Нелазского еще и строитель школы, а его супруга библиотекарь.

— Школа, бог даст, — осторожно постучал Литтенбрант по столешнице, — в ноябре откроется. Как раз дети от сельских работ освободятся. Деньги земство на полгода выделило. С учителем все решили, уже и в школу вселился, красит парты. А Наталья Никифоровна нынче в библиотеке распоряжается. К ней не только дети, но и взрослые ходят. Да, Иван Александрович, не судите строго. Меня дражайшая половина уже отругала.