Господин следователь. Книга восьмая

Простите, что о покойном так плохо говорю.

Любопытно, почему она у меня прощения просит? Обычно говорят — прости Господи. И вообще, я уже обратил внимание на некоторые детали. Икона в доме есть, но лампадку хозяйка не зажигает. И молитву перед едой не читает. Вон, мы с Анькой перед едой всегда молимся. Да что там мы в лесу, перед тем, как поесть каши, лбы крестили, а Абрютин, как старший, еще и молитву прочитал.

А меня, если уж честно, к этому Наталья Никифоровна приучила, когда вместе со мной начала столоваться.

И ворчала — дескать, студенты, пусть и бывшие, нехристи. И так вот, попривык, а теперь уже на «автомате», если не вслух, так хоть про себя помолиться. А учительница не похоже, что человек верующий. Но я такие тонкие вещи как религия трогать не стану, а уж тем более спрашивать Зою Владимировну — почему она лоб не крестит, глупо.

— И почему господин Селиванов вам дураком казался? — поинтересовался я.

— Он от нас требовал, чтобы каждый месяц ему докладывали в письменном виде, насколько благопристойно поведение наших учеников.

Говорил, что в округ отчет посылать нужно, но не уверена.

От удивления, я даже есть перестал.

— А как определить благопристойное поведение? В чем оно выражается?

— Вот и мы его спрашивали — как определить? Он отвечал — мол, написать насколько хорошо ученики ведут себя на уроках, доволен ли ими батюшка, который Закон Божий преподает, нет ли жалоб от родителей на неуважительное поведение, замечены ли кто в пьянстве или сквернословии.

Особо отметить — не был ли кто замечен в крамоле?

— И что, на каждого ученика подробную характеристику писать? — ужаснулся я.

Я-то был просто «предметником», от классного руководства бог миловал, а сделать отчет по успеваемости несложно — все данные в электронном журнале есть, сам все подсчитает. Но наши классные руководители жаловались на множество отчетов. Вполне возможно, что и в мое время нечто подобное есть. Разве что — про Закон Божий не нужно указывать, а «Истоки» они «безотметочные».

"

"— Если на каждого писать — у меня бы бумаги не хватило, — хмыкнула Зоя Владимировна. — Скопом писала, на всех. А учеников иной раз и двадцать бывало, а в один год и сорок. Писала — мол, поведение удовлетворительное, жалоб нет, в пьянстве и сквернословии никто не уличен, батюшка замечаний не высказывал. Да и батюшка наш, если что не по нему, может и за ухо дернуть, а то и оплеуху отвесить.