Господин следователь. Книга восьмая

А здесь, как я понимаю, и то, и другое сразу."

"— Ваше высокоблагородие, как по мне — это капище и есть, — твердо ответил урядник. — Небось, сделали его, чтобы духов каких-нибудь вызывать. Был у нас в роте ефрейтор, он раньше на севере жил. Говорил — мол, шаманы у них есть, вокруг костра прыгают, в бубен стучат, страшными голосами орут. И камни лежат, в змейку свернутые. Шаман поорет, к нему духи слетаются. Батюшки, конечно, шаманов этих гоняют, но толку-то?

— Так у нас-то не север, откуда шаманам взяться? — развел руками Василий Яковлевич.

— А вот это не могу знать, ваше высокоблагородие. Я узнал, начальству доложил, провел и все показал, а вы уж решайте, что и как.

— Иван Александрович, вы у нас университет заканчивали, говорите — что это за х…я?

— Судя по всему — кто-то пытается строить лабиринт, — сообщил я.

— Лабиринт? — удивился исправник. Сдвинув брови, принялся вспоминать. — Что-то такое Яшка в гимназии, на уроках по древнегреческому языку, изучал и нам рассказывал — лабиринт — всякие коридоры запутанные, а в нем чудовище живет, еще и герой какой-то, который из лабиринта по нитке вышел.

— Ага, было такое, — кивнул я.

— А что за сказка такая? — заинтересовался Савушкин, а следом за ним и остальные.

Скорее всего, в юнкерском училище Василий Яковлевич читал легенды и мифы Древней Греции, но за давностью лет забыл. Поэтому я быстренько рассказал полицейским о том, как супруга царя острова Крит Миноса загуляла с быком, родила от него Минотавра — чудовище, у которого туловище и конечности человека, а голова теленка, да еще и людоед, а ее муж, вначале загрустивший из-за измены жены, решил обернуть позор к своему благу — приказал выстроить на острове дворец, с запутанными ходами и выходами, посадить туда чудовище, а потом начал собирать со всего Средиземноморья дань юношами и девушками.

Ариадна влюбилась в Тесея и ради него пожертвовала семьей, а герой, на обратном пути, оставил девушку на необитаемом острове.

— Герой он, только сволочь порядочная, — резюмировал Федор Смирнов. — Девка ему поверила, а он… Тьфу.

Народ, включая самого рассказчика, с ним согласился.