Господин следователь. Книга седьмая

"

"— Раньше у нас только Зимний был с Царским Селом соединены, а нынче Его Величество распорядился установить связь со всеми своими ближними резиденциями, — говорила мадам Левашова с таким видом, будто это она надоумила императора установить связь. — А вот Ее Императорское Величество считает, что телефонная связь нам абсолютно не нужна. И я с ней согласна. Пыталась как-то поговорить со своим мужем по телефону — сплошной треск и шипение.

Маменька с ней заспорила. У нее свое видение — как-никак, жена товарища министра внутренних дел, а до этого — супруга вице-губернатора.

Понимает, что информация должна поступать как можно быстрее.

— Иван, а ты как считаешь — телефонная связь нужна? — поинтересовалась маменька.

— Обязательно, — кивнул я. — Это и для дела полезно — экономия времени и, вообще, связь — штука нужная. Представляешь — ты сидишь на Фурштатской, в Санкт-Петербурге, а я в Череповце. Соскучишься по любимому сыночку, снимешь трубку, да и позвонишь. И не надо моего письма неделю ждать.

— И что вы там услышите? — насмешливо поинтересовалась статс-дама. — Слова пропадают — догадайся, о чем тебе говорят, трески да писк. А девицы, которые соединяют — сами ничего толком сказать не могут. Спрашиваю как-то — почему Его Сиятельство граф Левашов трубку не берет, так отвечают — не могу знать! Интересно, почему же она не может знать, если на телефонной станции сидит?

— Так не все сразу, — хмыкнул я. — Все новое поначалу кажется нелепым, работает плохо. Но время какое-то пройдет — усовершенствуют.

Вон, ту же фотографию взять — чтобы портрет получился, приходилось пять, а то и десять минут сидеть неподвижно. А теперь — почти моментально. И с паровозами та же история — ходили медленно, в вагонах народ замерзал. Так и со связью будет. И соединят быстро, и все слова понятными будут.

— А я другого опасаюсь, — заявила вдруг госпожа генеральша. — Вот, станешь ты Ваня с матерью на расстоянии разговаривать, начнешь торопиться. А письмо, оно все-таки душевнее.

— Ну, тетя Люда, одно другому не мешает, — уклончиво сказал я.

— Можно с матушкой и по телефону поговорить, и письмо ей отправить.

Здесь тоже — почувствуйте разницу. Людмила Петровна сразу же заявила, что мы с Анькой должны ее называть не по имени и отчеству, а только тетей. И не на какой-нибудь французский или английский манер, и не тетушкой, а именно так. И что? А мне даже понравилось. Как-то и душевнее, и попроще. Я даже слегка пожалел, что сразу к ней не приехал.