Господин следователь. Книга седьмая

— Значит, сказка у вас с соавторшей пишется? — поинтересовался государь.

— Так точно. Сказка почти написана, планируем вскоре приступить к фантастической повести, — бодро доложил я.

— Ух ты, еще и фантастическая повесть… — хмыкнул император. — Иван Александрович, а может — ну ее, фантастическую повесть? Лучше еще какую-нибудь сказку? Вот, честно скажу — иной раз хочется отдохнуть, почитать чего-нибудь этакого, чтобы ни старух-процентщиц не убивали, ни женщины замужние из-за любовников под паровоз не бросались? И здесь так плохо живут, а тут несчастье.

— Изладим, ваше величество, — пообещал я. — Но мы уже план составили, пока на что-то другое не переключится. Да, сказка тоже будет… Я даже начало придумал — девочка улетела, летела-летела, попала в Волшебную страну, потом захотела домой вернуться. Ну, дальше еще не сочинил.

Так и хотелось запеть: «Мы в город Изумрудный, идем дорогой трудной!»

— Сочиняй, — разрешил царь.

— Да ничего страшного, — заверил я. — Напротив, от государя такое слышать отрадно.

Император махнул рукой и спросил:

— А коробочку-то не хотите открыть? Открывайте и посмотрите.

Ну, раз государь разрешает, то открою.

Ух ты, а там не финтифлюшка, а женские часики. И не какие-то там, а золотые (или позолоченные?), с бриллиантовой монограммой «М.», под короной. Подарок, надо сказать, не для крестьянки.

— Здорово! — восхитился я.

Чуть было не ляпнул, что о приданом для Анны можно не беспокоиться. Такие часики и сами по себе стоят немалые деньги, а с монограммой императрицы — если продавать, то наши купцы ошалеют. Две или три тысячи отстегнут, не глядя. Другое дело, что такие часы Анька продавать не станет, оставит их, чтобы показывать внучатам.

— А это лично вам, господин писатель, чтобы не завидовали. Знаю я вас, писателей — обзавидуетесь, скажете — мол, императрица соавторше подарила, а мне император зажилил.

Ну! И мне тоже обломились часы, мужской вариант, золотые, с гербом Российской империи на крышке, и тоже с бриллиантами.

— Ваше величество, благодарю, — прижал я одну руку с часами к сердцу, а вторую, тоже с часами, и тоже к сердцу.

— Давай подержу, — пришел на помощь отец.

— Скажу честно — хотел я вас орденом наградить, за вашу службу, но пока рановато, — сказал император.