Городской детектив. Штопая сердца

— Хорошо, хорошо, — покивала Глафира и выскочила в коридор. — Может, позвонить ему?

— Да он вместе с курткой телефон бросил, — с досадой сказала Лисицына.

Быстро преодолев короткий переход между этажами, Глафира прошла огромные площади безмолвных коридоров, боязливо покосилась на чёрное пятно конференц-зала, притаившегося за тёмным стеклом, и наконец выдохнула, когда увидела скупо освещённое рабочее место Кирилла. Молодой человек был в наушниках, увлечённо рылся в цифровых документах и не заметил, как подошла Глаша, шаги которой скрадывала ковровая дорожка.

— Я просто очень испугался за тебя, — послышался его голос, и Глаша увидела, что он уже смотрит на неё.

— Понятно.

— Я не мог оторваться от экрана. Мне казалось, что если я хоть на минуту отведу глаза, произойдёт непоправимое. Я давал указания, ребята шерстили веб-пространство, а сам просто был с тобой и бесконечно писал твоё имя.

Кирилл встал, попытался обнять девушку, но Глаша попятилась и покачала головой.

— Рядом со мной, как показывает практика, опасно.

— А без тебя незачем жить, — вдруг сказал Кирилл.

Но вдруг серьёзный накал, искривший в воздухе, сломался под голосом Визгликова.

— Тьфу, срамота! Я думал, вы работать пошли.

Кирилл со вздохом взглянул на Визгликова и повернулся к экрану.

— А мы работаем. Число и дату я нашёл, завтра можно скататься в клинику.

— Вот это дело.

Вечер перекатывался на волнах неспешных разговоров, шипело холодное пиво, каждая последующая пицца была вкуснее предыдущей, а заботливый Погорелов чистил рыбу и щедро делился с окружающими. Вдруг к Сергею на телефон поступило сообщение, и он, с хрустом ломая очередной рыбий хребет, попросил Глашу нажать на громкую запись.

— Здравствуйте, Сергей. Это Кира, вы приходили к моему брату.

Погорелов замер, а сидящие за столом люди несколько секунд переглядывались, а потом громко и раскатисто рассмеялись, вгоняя в краску Погорелова, держащего в одной руке рыбью голову, а в другой хвост.

* * *"

"Утро застало Кирилла на рабочем месте, он спал, уперев лоб в кипу бумаг, лежащих на столешнице.