Горсть патронов и немного везения

Главное лекарство от тоски — постоянная занятость, а для того чтобы быть занятым как можно больше, нужно как можно меньше спать. В три часа ночи я развел клей, раскатал на досках рулон обоев и принялся за работу. Я понял секрет: для того, чтобы бумага прилегала плотно и узор на отдельных полосах совпадал тютелька в тютельку, нужны три вещи: ночь, одиночество и желание от него избавиться. За три с половиной часа, напевая «Из Франции два гренадера», я справился с работой, над которой мучился полторы недели. Когда стремянка, доски, обрезки, ведро с клеем, кисти и прочее, что не имело отношения к будущему бюро, было вынесено прочь, я вымыл паркет, окно, двери и, стоя посреди офиса, мысленно расставил столы с компьютерами, определил место для оружейного сейфа, прикинул, куда посажу секретаршу.

"

"Здесь не найдется места для зеркала в бронзовой раме, не будет софы и журнального столика с рекламными проспектами дизайнерских фирм, никаких кофеварок и самоваров — здесь не засиживаются и не отдыхают, здесь получают информацию, оружие, необходимую аппаратуру и уходят работать.

Я, два агента и секретарша; три надежных маневренных автомобиля, режим работы — круглосуточный. Самый простой способ разбогатеть: не жрать ложками икру и не носить костюмов от Юдашкина, если у тебя на это нет денег.

Я превращался из собаки в бизнесмена.

Кто-то постучал в дверь кулаком. Такой стук в половине седьмого утра не предвещал ничего хорошего, но уж и на том спасибо, что не стреляли.

10

На пороге стоял мужчина за сорок, в фуфайке, надетой на несвежую клетчатую рубаху.

Невысокого роста, с хемингуэевской бородкой и такой же длины волосами на голове, он смотрел на меня колючими черными глазами. Взгляд его не был ни добрым, ни злым — скорее изучающе-любопытствующим. От него пахло крепким табаком, может, даже махоркой. Жилистая загорелая шея с остро выступающим кадыком, морщины у глаз и в уголках губ, благородная седина и какая-то тяжеловатая, мужицкая основательность в осанке не позволяли причислить его к разряду бомжей, но судя по рваным ботинкам военного образца, не чищенным как минимум неделю, мятым, неумело залатанным на коленке штанам и еще чему-то из области непередаваемых ощущений, он был недалек от этого.

— Вы хозяин этой конторы? — густым прокуренным баритоном поинтересовался гость.

Руки, которые он не вынимал из карманов фуфайки, настораживали.

— Я.

Он снова замолчал, кивнул в ответ на какие-то свои мысли, переступил с нога на ногу.