Горсть патронов и немного везения

— Поди подержи его, Шериф, — сказал напарнику, — а то заблудится.

Старый волкодав и скорохват, урча от удовольствия, убежал на работу в ночную смену. Огни Москвы оставались где-то позади, слой черной, набрякшей ваты облаков плотно закрывал окно в космос, и заброшенный уголок густого парка, кроме моего фонарика-авторучки, ничем не освещался. Я подбежал к стрелку-водителю, когда основная частъ работы была уже сделана: Шериф держал в разинутой пасти его шею. «Давай, Столетник, соображай быстрее — откусывать голову ему или не надо?» — вопрошал его взгляд исподлобья.

— Фу, Шериф!

«Ну так чего было огород городить!» — недовольно прорычал он и уселся рядом.

Поднять поверженного за волосы мне не удалось — он оказался лысым; тогда я воспользовался его галстуком. Он сел, дрожа от страха и негодования, отвернул в сторону круглое, гладко выбритое лицо с блеклыми глазами-пуговками, подпорченное кровавыми подтеками от удара лбом в ветровое стекло.

— Кто ты такой? — спросил я у него доверительно и даже участливо, как положено врачу разговаривать с пострадавшим.

Он пытался разглядеть меня, но я решил, что это совсем необязательно и фонарика не убирал: лучших в мире батареек «Дура Сэл» должно было хватить минут на тридцать допроса.

— А ты кто? — ответил он вопросом на вопрос.

— Меня ты знаешь. Я тот самый Козел — из басни про Бугая и убитого тобой Рябчика.

— Какого еще Рябчика? — презрительно хмыкнул он. — Вешай лапшу, мусор!

— Шериф, подними его!

Он обхватил руками надкусанную шею прежде, чем мой разленившийся напарник оторвал от земли отяжелевшую задницу.

— Убери собаку! — крикнул он грозно, «…баку!., аку!.. ку-ку», — отозвалось эхо.

Я убрал фонарик — пусть разбираются в темноте, и пока из кустов доносилось злобное рычание и крики о помощи, занялся поисками пистолета.

— Сам он вздернулся! Сам!.. — кричал кусаемый.

По иронии судьбы пистолет оказался китайским аналогом «ТТ» — он лежал на песчаной дорожке в трех метрах от разбитых «Жигулей». Я поднял его носовым платком, отнес в разбитую машину и положил под водительское сиденье.

— Да убери пса… мать!..