Горсть патронов и немного везения

Так вот почему он не переводил из этой опасной квартиры Илону! Она была приманкой, причем, судя по ее сегодняшнему (да и вчерашнему тоже) поведению, приманкой на добровольных началах — ей тоже хотелось заманить папашу в сети.

В памяти неожиданно вспыхнула давняя история. Классе, кажется, в девятом мы с ребятами отправились на Азовское море в Ейск, где жила тетка моего приятеля, и однажды пошли купаться ночью. Раздевшись догола, с криками бросились в волны, громко обсуждая непозволительно фривольные для шестнадцатилетних мальчишек того времени темы, не выбирая выражений, так как были уверены, что мы здесь одни, совсем одни, наедине с природой, и где, как не на вымершем ночном пляже, можно еще почувствовать себя свободными.

А потом вдоль береговой полосы медленно прошла милицейская патрульная машина, и в свете ее фар я, к своему стыду и ужасу, увидел, что берег буквально усеян людьми — юными влюбленными парочками, мужчинами, женщинами, больными из близлежащего легочного санатория, которым было предписано дышать свежим морским воздухом. И все они нас слышали, и все видели привыкшими к темноте глазами. Волна стыда ошпарила меня с головы до ног, я подхватил одежду и побежал, запретив себе вспоминать об этом эпизоде на всю оставшуюся жизнь."

"Сегодня все повторилось: двор, который я считал безлюдным, был напичкан людьми Майвина, организовавшего засаду на Ямковецкого. У каждого из них наверняка была рация, были — не сомневаюсь — и приборы ночного видения, о появлении постороннего во дворе и в подъезде дома на противоположной стороне бульвара все уже знали и рассматривали меня, как бабочку-махаона, распятую на предметном стекле.

Роль проверяющего посты мне пришлась не по вкусу. Предположение, что я далеко не единственный детектив, нанятый для поиска Ямковецкого, имело под собой все основания. Мой напарник мирно спал под дождик, барабанивший по крыше и струями стекавший по стеклам, отчего коричневый «Опель» Квинта напоминал подтаявшую шоколадку.

Больше в этом районе делать было нечего, как, впрочем, и во всех остальных.

Нам с другом предложили гонку за «зайцем» — мы видели такое на кинологической выставке: нормальные рыночные отношения в условиях здоровой конкуренции. Шериф потянулся и перевалился на другой бок, захрапел и был трижды прав: «Живи согласно природе, и ты никогда не испытаешь бедности; живя по мнению света, ты никогда не будешь достаточно богат». Я тоже решил следовать этому предписанию Сенеки — включил дворники и, развернувшись, выехал на шоссе.