Горсть патронов и немного везения

Всю дорогу я петлял, разворачивался и маневрировал, стараясь определить наличие слежки, но ни одна из машин подозрений не вызывала, и постепенно я отделался от неприятного ощущения, убедив себя, что Майвин достаточно потратился за прошедшие сутки, чтобы поверить в мою порядочность.

У мебельного магазина на Перовской я остановился и осторожно раскрутил перочинным ножом с двадцатью четырьмя приспособлениями свой телефон, во время встречи остававшийся в «бардачке» «ягуара». Несмотря на то что Майвин предлагал использовать аппаратуру подслушивания (куда мне ее, спрашивается, было вставлять?) и говорил о своих ребятах из партии любителей пива как о профессионалах, трубка оказалась чистой.

Клиент мне серьезно не понравился, никаких доверительных отношений у нас с ним сложиться не могло. На Коломенской я вышел из машины и позвонил из автомата Толе Квинту.

— Старик, — сказал я, — мне нужна твоя машина на три дня.

— Ты разбился? — зевнул в трубку Квинт. Он не был сыщиком, поэтому его догадки возникали на ровном месте.

— Не дождешься. Просто у меня появилась любовница, которая предпочитает иномарки. Покатаешься на моем «ягуаре»?

Днем он работал на заправке, а вечера и выходные проводил в своем гараже, где ремонтировал разбитые машины, купленные по дешевке, а потом продавал их за приличные деньги.

— Куда подогнать? — справился Квинт.

— Через час подъеду к гаражу.

Я повесил трубку и вернулся в машину, возле которой стояли женщина с девочкой и разглядывали метавшегося по салону пса.

От моего предложения забрать его себе они с видимым сожалением отказались, на глазах девочки даже появились слезы, но женщина объяснила, что они издалека, из самого Хабаровска — привезли на операцию в кардиоцентр сына, а сами живут у знакомых уже третий месяц. Я ее выслушал, посочувствовал и потерял на этом минуты три-четыре. Мне их было жалко — эту женщину, ее дочку и ее сына, а минут — нет: я с удовольствием крал их у себя и у Майвина, понимая, что мозг уже включился в работу, совершал ее без моего участия, и с кем бы я ни общался — он ищет решение, единственно верный ход, зацепку для клубка ариадниной нити.

Там, в моем мозгу, происходили прелюбопытнейшие вещи: одна его часть выдвигала нелепые, парадоксальные предложения, другая приводила их в относительный логический порядок, а третья отвергала или откладывала в память.

«Какой компьютер вы предпочитаете?» — спросил Майвин.