Горсть патронов и немного везения

Я сижу сзади, обняв Валерию, еще не отдавая себе отчета, что рядом — моя жена, моя Валерия, она прилетела, чтобы изменить мой беспорядочный образ жизни. Очень, надо сказать, своевременно прилетела… Я смотрю в ее прекрасные, затуманенные слезами глаза и не пытаюсь ее утешать: пусть поплачет — это степень ее защиты.

Вертолет уже висит над нами; вдалеке на извилистой дороге появляются машины с включенными сиренами — в тот самый момент, когда мы вонзаемся в лес и мчимся по просеке на восток, к Кольцевой.

Кажется, нас засечь не успели. «Жигули» пробуксовывают, из-под задних колес брызжут фонтаны сырого песка.

— Давай же, давай! — инстинктивно раскачивает буксующую машину Маша.

— «Давай, давай», — бормочет Викентий. — Что она может дать, «четверочка»? Это ж тебе, понимаешь, не какой-нибудь «Понтиак-Протоспорт-4».

Он прав. «Четверка» Зиновия, да еще старенькая, не идет ни в какое сравнение с восьмицилиндровым «Понтиаком» — его двести пятьдесят «лошадок», подобно ковру-самолету, вынесли бы нас откуда угодно!.

. Я вспоминаю блеск в глазах повидавшего автомобильные «виды» механика Толи Квинта, когда он рассказывал об этом «Понтиаке»: «Поискать, — сказал, — можно, только угнать нельзя: бортовой компьютер открывает двери исключительно владельцу по отпечатку его пальца». А как он смотрел на меня — с нескрываемой завистью, словно я собирался купить эту машину.

Звонит телефон. Я достаю его из кармана и вдруг…

— Что-о?! — вскрикиваю, как будто мне на голову упало яблоко в саду.

Внезапно меня обдает жаром.

— Я говорю, «четверочка» все-таки не «Понтиак», — не поняв, повторяет Викентий.

— Я не об этом!.. Я знаю, что такое «пятая степень защиты», Вик!

— Какая-какая?.. — он сосредоточенно работает рычагом переключения передач, вертит руль, наезжая на кочки, утопая в грязи, объезжая бурелом.

А телефон все звонит.

— Частное бюро детективных…

— Я тебе дам «частное бюро»!.. Я тебе такое «частное бюро» устрою, что ты забудешь, где получал лицензию, Француз! — орет Каменев.

 — Частник долбаный!.. Ты хоть знаешь, придурок, мать… твою… через семь ворот!.. тебя вторые сутки вся Россия!., мать!..

— Саня, не сквернословь! — тщетно успеваю вставить я, пока он подбирает очередной фразеологизм.

— Я тебя арестую, Француз!.. Это тебе не Хьюстон, перемать… твою… со свистом!..

— Саня, ты повторяешься!..

— Где ты?! Где, я тебя спрашиваю?! Вот только отключись, я тебя во всероссийский розыск объявлю!..