Горсть патронов и немного везения

Он склоняется над багажником, а я боковым зрением вижу, как по серпантину медленно съезжают вишневые «Жигули».

Кошиц вынимает Илону. Платье на ней порвано, руки связаны за спиной, на голове — камуфляжная маска с прорезью для глаз. Я не понимаю, зачем они натянули на нее маску да еще с прорезью для глаз?.. Она совсем почти не стоит на ногах, он обхватывает ее за туловище под грудью левой рукой и плотно прижимает к себе, надежно прикрывшись ею, как щитом.

— Бросай оружие, Столетник! Ты проиграл!.. — правой свободной рукой он срывает маску с ее лица…"

"Я медленно разжимаю пальцы.

— Bonjour, madame, — говорю я по-французски.

— Bonjour, Eugene, — лепечет обессиленно Валерия.

Лицо ее бледно. Глаза выражают безразличие ко всему, точнее, ничего не выражают.

— Я вас убью, Кошиц! — твердо обещаю я, поднимая руки, когда он приставляет к ее виску пистолет.

— Cela n'a pas le sens commun: et madame?[1] — произносит он вдруг на недурственном арденнском диалекте.

Двое его сообщников не успевают выскочить из «Волги» — Решетников развивает бешеную скорость, резко тормозит, и карьерная пыль облаком накрывает вишневые «Жигули»; пищат тормоза, раздаются выстрелы, а когда грязно-серое облако рассеивается, спецназовцы лежат, наполовину вывалившись из салона «Вольво».

Кошиц отступает, прикрываясь Валерией и держа ствол у нее под подбородком.

— Не двигаться! — властно и четко командует он. Я вижу по его глазам, что он — хладнокровный и расчетливый убийца, сатанински вероломный и готовый на все.

Но вдруг и в его глазах — испуг: он останавливается и не мигая смотрит на Викентия, стоящего между мною и «Жигулями».

— Отпусти эту женщину, Бес! — спокойно говорит Викентий.

Мне кажется, я ослышался.

— Паленый?! — голос того, в ком Викентий признал Беса, провокатора и агента из команды «К» под личиной сотрудника федеральной безопасности, дрожит.

— Как видишь. Твой снайпер промахнулся тогда в ущелье, Бес.

Я стою с поднятыми руками, пока умница Викентий выторговывает мою жену. Другого выхода нет: одно неосторожное — и даже очень осторожное — движение может погубить Валерию.

— Но я не промахнусь, Паленый! — угрожает Бес.

— Не спеши.