Горсть патронов и немного везения

По поводу последнего задержанный ничего вразумительного не показал: что стрелял — так это упражнялся в стрельбе по воробьям, что возит — так это исключительно для самообороны, а что имеет в наличии — так приобрел по случаю за сто долларов на Петровско-Разумовском рынке у каких-то алкашей. ИВС был переполнен, данный пистолет в картотеке не числился, и следователь счел возможным отпустить свободного предпринимателя с Богом — под подписочку о невыезде.

Часам к девяти Каменев остограммился в третий раз и почувствовал небывалый прилив бодрости, в то время как бедный стажер Савчук валился с ног вследствие усталости и по причине трезвого образа жизни.

Каменеву при помощи Савчука и десятка приданных его группе оперуполномоченных удалось выяснить, что и Рыжий, и Давыдов наподобие Матюшина также в разное время тянули сроки в ИТУ разного типа по разным статьям (если Рыжий сидел по 156-й за нарушение правил торговли, то Давыдов — по 77-й за бандитизм). Это очень настораживало. Когда по одному делу проходят два уголовника, то это вообще наводит на размышления об оргпреступной группировке, а когда три уголовника — это уже, как говорил Каменев, не дай Бог!

К вечеру выяснилось, что сожительница Матюшина Давыдова Евгения Васильевна, работавшая медсестрой в Серебряноборской больнице для ветеранов, куда-то запропастилась. Пришлось изъять ее личное дело вместе с фотокарточкой, потому что раз она была сестрой бандита, то могла оказаться причастной к убийству своего сожителя.

Рыжий Анастас Владимирович тоже куда-то запропастился — как вышел из ИВС днем, так больше нигде не появлялся. Жена тревожилась, но при этом заявляла, что он у нее в корне человек непьющий, что Каменеву, кстати, очень не нравилось: как это, недоумевал он, непьющий человек может попасть в пьяную аварию? Что-то тут было не так.

Подняли на ноги всю Москву, Стучков распорядился дать ориентировку на Рыжего, Давыдова и его сестру.

Стажер отправился к экспертам, показал фото с личного дела Давыдовой на предмет отождествления с особами, имевшимися в регистрационных картах, как вдруг старый криминалист Берштейн по прозвищу Бертильон воскликнул:

— Ба-а! Знакомые все лица!

— Это где же вы с ней познакомились, папаша? — поинтересовался стажер.