Горсть патронов и немного везения

Китайцы тоже подпевают «дорогая моя столица», потому что за койку в брошенном общежитии им приходится платить двести долларов, а штраф за незаконное проживание на территории чужого государства лишь немногим превышает стоимость бутылки водки — в рублях. Они платят, смеются и живут, воплощая идею панмонголизма и отвоевывая улицу за улицей, квартал за кварталом, район за районом."

"Одну такую точку я знал. Если бы не обеспокоенность судьбой Бори и не выбранное с годами презрение к страху, я бы туда не сунулся даже на званый ужин.

Место, где эта точка расположена, называть не стану, потому что тысячи москвичей потребуют немедленного переселения, а проблему жилплощади для соотечественников за прошедшие 850 лет решить пока не удалось. Знают о нем и милиция, и префектура, и фирма, которая зарегистрировала обиталище желтолицых нелегалов как гостиницу, но их молчание в отличие от моего хорошо оплачивается.

В том, что я найду чистопородного англичанина Борю в набитом наркоманами, проститутками, СПИДоносцами, ворами, убийцами, мошенниками и прочим сбродом, провонявшем испражнениями и жареной селедкой притоне, у меня не было никакой уверенности.

Зато была уверенность, что если за мной по какой-то, пока неведомой мне, причине есть «хвост», то его там отрубят — это точно, как то, что «Омсо» — лучшие колготки.

Гостиница «Пекин-2» находилась в брошенном из-за стафилококка роддоме. Говорили, что рожениц перевели в бывшее психиатрическое отделение, а психов выпустили за неподтвержденностью диагноза, но так как от этой перемены мест моя сумма не меняется, а рожать у нас с Шерифом все равно некому, я в подробности не вникал.

На дорогу ушло тридцать пять минут. В двадцать три пятьдесят я подкатил к высокому желтому забору и погасил фары. По крыше застучал дождь — мелкий, как мои проблемы по сравнению с продвижением НАТО на Восток. Манна небесная была хорошей приметой, и я решил, что пора наводить в китай-городе порядок.

Решетчатых ворот, на которых, как на воротах Зимнего, еще десять лет тому повисали пьяные мужья рожениц, озабоченные закономерными в их положении вопросами «Что делать?» и «Кто виноват?», уже не было, но в проеме маячили какие-то тени.

Можно было подойти к ним с предсмертными словами Самюэля Гарта, с которыми тот, по преданию, обратился к коллегам-врачам: «Прошу вас, господа, отойдите в сторону и дайте мне умереть собственной смертью»; можно было преодолеть эту китайскую стену с тыла, не обращаясь ни с какими словами.