Город и его ненадежные стены

И, наверное, я тоже был необходим городу. По крайней мере, на какое-то время.

Вернувшись домой, я разогрел картофельный суп и пообедал. А потом снова вспомнил о мальчике с желтой подводной лодкой на толстовке. Зачем он приходил на могилу Коясу? Просто так, чтобы навестить старика, который хорошо к нему относился? Или мальчик знал, что душа Коясу все еще бродит где-то между мирами, и что время от времени он является нам в виде призрака?

Меня бы это не удивило. Я знал, что Коясу стал призраком, и Соэда это тоже знала.

Было бы неудивительно, если бы и мальчик, за которым присматривал Коясу, тоже мог его видеть. У Коясу все еще были незаконченные дела, и его призрак, так сказать, «доделывал» эти дела после его смерти, хотя сам в этом и не признавался. Возможно, забота о мальчике была одним из таких дел.

Мальчик продолжал приходить в библиотеку почти каждый день без исключения и читать одну книгу за другой (даже не обедая). Соэда показала мне список книг, которые он прочитал с позапрошлой весны.

Он было поразительно разнообразным и включал в себя огромное количество названий: от Иммануила Канта до Мотоори Норинаги и Франца Кафки, от Корана до работ по генетике, от биографии Стива Джобса до «Этюда в багровых тонах» Артура Конан Дойля, от истории атомных подводных лодок до романов Нобуко Ёсии, от сельскохозяйственного справочника до «Краткой истории времени» Стивена Хокинга и мемуаров Шарля де Голля.

Меня охватило изумление от мысли, что вся эта информация хранится у него в мозгу.

Кроме того, список, который лежал передо мной, был ограничен книгами, которые мальчик читал в нашей библиотеке. Даже Соэда не знала, сколько книг он мог прочитать где-нибудь еще. Зачем ему нужны были все эти знания? Какая от них могла быть польза?

Однако, оглядываясь назад, я понимаю, что вел себя примерно так же, когда мне было шестнадцать или семнадцать. Я тоже читал, как одержимый, набивая голову всевозможной информацией, так что, оглядываясь назад, я мог задать все эти вопросы и самому себе тоже.

В то время я только учился отличать полезные знания от бесполезных.

Мальчик занимался, по сути, тем же самым, чем занимался в его возрасте я, только в промышленных масштабах. Его жажда знаний была неизмерима. Сколько бы информации он ни поглощал, ее никогда не было достаточно, поскольку мир вокруг был ею переполнен. Но, в конце концов, мы оба всего лишь пытались вычерпать океан ведром - разница была лишь в размере ведер.