Город драконов. Книга третья

А потому, не став утруждать себя моими поисками, он с комфортом засел здесь, в подземелье, проведя нехитрые расчеты и придя к выводу, что я сама явлюсь к нему.

Собственно, так и произошло, но легче мне от этого не было.

– Леди Энсан пытались отравить, – сообщила, подходя и размещая тарелку на столике перед старшим следователем.

У меня была надежда, что он хотя бы побледнеет, едва я приближусь, но нет – коварно улыбаясь, дракон отсалютовал мне бокалом с имбирно-мятным напитком и даже предложил, указав на диван рядом с собой:

– Присаживайтесь.

– Постою, – ответила я, отойдя на несколько шагов.

– А я и не против, – как-то по-особенному протянул лорд Давернетти, с нескрываемым удовольствием разглядывая меня. – Должен признать – прекрасное зрелище, даже не хочется его лишаться. Анабель, вам чертовски идет платье личного секретаря, особенно платье, на два размера меньше положенного. Корсет не жмет?

– А вам совесть? – не сдержалась я.

– Естественно нет, у меня же она отсутствует. – Коварная улыбка старшего следователя становилась все коварнее.

И взгляд его сделался почти мечтательным.

– А хотите яду? – совершенно бескорыстно поинтересовалась я. – По идее, превосходный вкус воистину добавит несколько новых причудливых ноток вашему настою!

– Весьма интригующее предложение.

Меня одолевало не лучшее из желаний – сесть поближе к лорду Давернетти и с чувством торжества понаблюдать за его мучениями, но, увы, я не была драконом, и потому любовь к ближнему являлась для меня не пустым звуком. Отойдя, я присела на край дивана максимально далеко от лорда старшего следователя, а обе экономки устроились неожиданно на другом диване, и… и я, и они крайне поразились данному факту.

Осознание того, что полицейский вновь применил запрещенное заклинание подчинения, меня, естественно, не порадовало.

– Прекратите! – потребовала я.

Прекращать лорд Давернетти не стал. Движение его руки – и над отравленной тарелкой возникла формула имеющихся в наличии ядов. Несколько секунд полицейский всматривался в увиденное, а затем вернул тарелке исходный вид.