Горничная с секретом

Но ведь сам сказал - то, что понравится леди Ди.

А я точно знаю, что никакие ей цветы не понравятся. Равнодушна Диана к ним. Но букет из чёрных, как вороново крыло роз, с красными капельками невероятно редкой алой гипсофилы, придётся если не по душе, то, по крайней мере, ко двору.

При взгляде на довольно мрачный и даже готичный букет, составленный мной, брови зеленоглазого лорда поползли вверх. Вспомнил, должно быть, как я давеча постельное цвета влюблённого порося ему стелила «от Дианы в подарок» и, должно быть, задумался, что чегой-то о своей невесте не знает.

Может, ему в следующий раз её кружевную сорочку преподнесть?

Впрочем, зелёные глазищи ещё больше азартом вспыхнули! Тьфу!

- А это вам, - лорд протянул мне пион. Нежно-розовый. С круглой головкой и нежными лепестками. - Не полевой, конечно, ну да что есть.

Сердце пропустило удар.

Ну вот как он умудряется попадать в самое. самое.

Слов нет, как я обожаю пионы! Про-о-осто.

Застыла в замешательстве, когда наши пальцы соприкоснулись.

Да что ж такое, Йенни! Держи себя в руках!

- Йеннифер. - проговорил вдруг лорд задумчиво. - Редкое имя. Мы с вами не встречались прежде. Йеннифер?

- Может, во снах? - вымученно улыбнулась я и пояснила в ответ на приподнятую соболью бровь: - Здесь, на Севере, верят, что, когда тело отдыхает, любопытный дух путешествует.

- Вот оно что, - кивнул лорд, поджимая чётко очерченные губы и непонятно было, всерьёз он или нет.

- Поздно ложусь, если быть точнее, - тихо буркнула я.

И больше меня, хвала Вещунье, не задерживали.

Облегчение, когда покидала оранжерею быстрым шагом, сжимая в руке стебель пиона, знатно подпортило чувство досады: спустя час блуждания с зеленоглазым по оранжерее шансы встретить старшую злыдню, сиречь Ани, горничную, у меня ещё выше!

***

Объясняться со старшей горничной по поводу моего вероломного отлынивания от работы в прачечной желания не было совершенно.

И чуть не споткнулась о лежащую на тропинке женщину!

Сердце оборвалось: Марыська!

Неужто не помогла ей?

Но нет. Эта была совсем другая служанка, причём почтенного возраста, лет шестьдесят, не меньше.