Горничная для некроманта

Его горячее дыхание обжигало меня, легкие поцелуи, больше напоминающие касания крыльев бабочки, взволновали. Твердые руки развернули меня, и я уткнулась в грудь Рэнфорда, ощутив насыщенный запах мяты. Его черные глаза возбужденно блестели. Он погладил меня по щеке и произнес:

― Неужели ты никогда не целовалась, Лив?

― Ц-целовалась. Но с обычным парнем…

― Так ты боишься меня? – руки некроманта поползли вниз и обхватили меня за талию, нежно поглаживая поясницу. Как он это делает? Кожа от его прикосновений горела, словно на мне не было одежды.

Пальцем он обвел контур моих губ, заставив их раскрыться в ожидании поцелуя. Меня сотрясала нервная дрожь, но я, словно очарованная, не могла оторвать взгляда от лица Рэнфорда. С жадностью впитывала его черты: черные глаза с длинными ресницами, нос с крохотной горбинкой, едва заметную щетину на подбородке.

Рука некроманта опустилась на мою грудь, и я прерывисто выдохнула.

― Ты такая чувственная, ― прошептал Рэнфорд, наклоняясь.

Поцелуй ожег мои губы. Он был таким… невесомым, что я сама потянулась к мужчине. И он не заставил себя ждать: его губы обрушились на меня мощным потоком. Он не спрашивал, он брал каждый мой вдох и стон. Внизу живота закручивалась тугая пружина удовольствия, и я с трудом соображала, что происходит.

Вдруг я обнаружила себя сидящей на краю стола, а некромант, стоя между моих разведенных ног, ласкал мою грудь сквозь ткань платья.

― Нет! – воскликнула я, словно со стороны услышав свой хриплый голос.

Мужчина не остановился, продолжая целовать меня. Его пальцы уже коснулись края чулок.

― Хватит! – повторила я, отклоняясь от его губ. – Мы договаривались только на поцелуй.

Рэнфорд с трудом оторвался от меня, и под его возбужденным взглядом я сжалась от страха. Он же не станет…

― Конечно, Оливия, ― наконец произнес он и сделал шаг назад.

Без поддержки его рук я едва не рухнула со стола. Вскочив на ноги, оправила юбки и, пробормотав: «Доброй ночи», выбежала из кабинета. Некромант хмыкнул, но не прокомментировал мое бегство.

Глава 5

В уборной я долго плескала в лицо ледяной водой, глядя на свое отражение в зеркале. Глаза сверкали, на щеках цвел румянец, а губы припухли от поцелуев. Тело все еще ныло, помнило прикосновения мужчины.