Гормон счастья и прочие глупости

Но с отцом мальчика можете поговорить! — Я сунула ему трубку.

— Добрый вечер, Рахиль Степановна, к сожалению, Броня (чудеса, он назвал меня Броней) сказала вам чистую правду. Но я хочу вас предупредить, что я сей возмутительный факт, так сказать, официально зарегистрировал, скрепил подписями множества свидетелей, и, если ваша внучка попытается меня шантажировать… — Он долго молчал, слушая старуху, потом сказал уже довольно миролюбиво:

— Мне очень грустно все это слышать, но вы не волнуйтесь, Венчик в полном порядке.

Конечно, он скучает, но ничего. Через два дня наши гастроли заканчиваются, мы с Броней привезем Венчика к вам и тогда все обсудим. Нет, мы поживем еще неделю в Натании. Вы, главное, не нервничайте из-за Венчика. Он чудесный парень, мы очень с ним подружились. Да-да, конечно. Она тоже вам передает привет. Непременно.

Когда он повесил трубку, вид у него был весьма озадаченный.

— Буська, мы, кажется, влипли.

— Во что?

— Там все далеко не так безоблачно, как она тебе рассказывала.

— В каком смысле?

— Ну я с твоих слов понял, что у Соньки есть папа и мама, хорошо устроенные врачи, так?

— А что, их на самом деле нет?

— Есть, но что-то там все равно не так. И они с дочкой не общаются.

— Немудрено, с такой тварью…

— Короче, старуха плачет и обещает все рассказать при встрече. Знаешь, у меня появилась надежда… Вдруг удастся забрать парня, а?

— Ты действительно этого хочешь? Он ведь не игрушка. А ты даже не женат.

— А я женюсь.

— На первой попавшейся шлюхе?

— Ничего подобного.

У меня в Москве есть Маруся, она хорошая… И очень хочет замуж.

— Замуж — одно, а чужой ребенок — совсем другое.

— Ну если она меня любит…

— А ты-то ее любишь?

— Не-а. Но ничего, ради Венчика…

— Замолчи, дурак, уши вянут.

* * *В последние дни как-то так все складывалось, что я почти не видела Андрея. Лариса все время была рядом с ним. Но он выглядел довольно мрачно. Я только раз видела его веселым, когда мы всей гурьбой явились на пляж на Мертвом море и стали мазаться черной грязью.

Кто-то фотографировал, как мы сидели и лежали на воде, которая выталкивала нас. Мне все это не понравилось. От воды нестерпимо воняло, она была липкой и тяжелой, а ночью море в свете луны отливало жестяным блеском. Нет, я предпочитаю живое море. Я поняла, что уехать раньше не смогу: нельзя бросить Веньку в такой сложной ситуации. Хотя я уже безумно скучала по Польке.

Как-то днем ко мне вдруг подошла Лариса.