Гормон счастья и прочие глупости

Хочешь знать, что про меня в газете написали? — И я зачитала ей отчеркнутый Венькой абзац.

— Мам, ну супер! Ой, мам, знаешь, у меня к тебе просьба!

— Излагай!

— Дашке Кролль бабка привезла из Тель-Авива одну штучку, я такую тоже хочу.

— Что за штучка?

— Понимаешь, там где-то есть улица, вроде нашего Арбата, там художники торгуют. А штучки делают из шелковых платков. Их скручивают по-разному — и получаются всякие красивые бусы, пояса, повязки на голову. С бисером, с металлом. Очень клево! Мамочка, купи мне такую штучку, а?

— Попробую узнать.

— Мамочка, я жутко соскучилась!

— Я тоже.

— А ты в море купаешься?

— Слушай, Полька, это ты деда там разоряешь? Сейчас даже не льготное время! Кончай болтать! Все, целую.

И о чем я, идиотка, думаю? Андрей, не Андрей… У меня есть Полька, и это главное.

В ресторане работала очень милая женщина с Украины, она относилась к нам прямо-таки по-родственному. К ней я и обратилась с вопросом о бусах из шелковых платков.

— Ну, Бронечка, насчет бус я не знаю, но всякие такие штучки продают на Нахалат-Беньямин.

Как раз сегодня там есть торговля. Не каждый день бывает. Пойдите пораньше, пока не так жарко, часов в десять там уже вовсю торгуют.

— Это далеко отсюда?"

"— Да нет, но можно сесть на четвертый автобус или на монитку, и доехать до шука. Там рядом.

Полька еще дома взяла с меня клятву, что на автобусах я ездить не буду. Уж слишком часто мы слышим, что в Израиле взрываются автобусы.

— А пешком далеко?

— Да нет! Пойдете по Бен-Йегуде направо, до конца, упретесь в Алленби и по ней налево, по правой стороне.

Ну в крайнем случае спросите, где шук Кармель. Это базар! А сразу за ним увидите Нахалат-Беньямин. Только головку прикройте чем-нибудь и водичку с собой возьмите.

Я поблагодарила милую женщину. В холле я столкнулась с Андреем. Он был гладко выбрит.

— Привет! — улыбнулась я.

— Куда собралась?

Я объяснила.

— Я с тобой.

— Андрей, может, не стоит?

— Почему? Обожаю такие места.

Я, когда бывает время, езжу в Измайлово, гуляю там, присматриваюсь, приценяюсь… Меня это успокаивает.

— Может, позвать Ларису?

— Лариса спит без задних ног. Она заявилась в половине пятого, пьяная в стельку. Так что я вполне свободен. А ей надо выспаться, чтобы не сорвать спектакль.

— Ну что ж…

Ой, добром это не кончится.

— Ты небось думаешь: и чего он ко мне привязался?

Я промолчала.

Какое-то время мы шли молча. Он мне здорово мешал.