Гормон счастья и прочие глупости

Сегодня мы тут играем, в Тель-Авиве, и завтра тоже. А потом едем на Мертвое море.

— Ох, хорошо, два дня никуда не ехать… Приятно, черт побери. А ты знаешь. — она вдруг как-то таинственно понизила голос, — похоже, Андрей на тебя глаз положил.

По спине побежали мурашки.

— Да ну, с чего вы взяли?

— У меня глаз знаешь какой наметанный. Он мне нравится, хороший парень, талантливый. Только крученый очень… Для жизни негодный, а пороманиться с ним можно… Одни глаза чего стоят…

— Он мне не нравится.

— Да ты что! Почему?

— Слишком мрачный и вечно небритый.

— Спрашивай."

"— Мне один человек сказал, что я ничего не умею… Я и вправду не умею, я сама понимаю, но это сильно бросается в глаза?

— Ты о чем?

— Ну.., я играть не умею…

Она улыбнулась:

— Разумеется, не умеешь. Откуда бы? Но смотришься мило, обаятельно, а поешь просто здорово. А потом, Юра так много умеет, что тебе необязательно. Одно скажу, если тебя это волнует, — обедню нам ты не портишь.

— Спасибо.

— А ты дальше-то что думаешь делать?

— После гастролей?

— Ну да.

— Становиться актрисой не собираюсь. Поздно уже.

— А петь?

— Тоже поздно.

— Ну петь-то, положим, не поздно. Хотя сейчас, чтобы пробиться…

— Нет, не хочу я никуда пробиваться, да и не умею. И потом, у меня дочке двенадцать лет, возраст такой трудный, надо ею заниматься, а не артистической карьерой. Так что вернусь на работу, к прежнему имиджу, и буду с радостью вспоминать эту безумную эскападу.

— Да ты что? Так это он вчера там базарил?

— Он.

— Он что, здешний?

— Да нет, из Москвы не поленился прилететь, чтобы меня прищучить… Но если честно, я даже рада.

Произнеся это, я вдруг опять почувствовала неимоверное облегчение. Я рада, что не выйду замуж за Женю! Я вообще не хочу ни за кого замуж! Будь я замужем, разве могла бы ввязаться в такую упоительную авантюру, как эта поездка? Да Веньке никогда даже в голову бы не пришло просить меня ни о чем подобном.

После завтрака я пошла на пляж. Разговор с Барышевой подействовал на меня благотворно. Я словно сбросила с плеч огромную тяжесть. Я, конечно, ничего не умею, но обедню не порчу. А что, собственно, от меня требуется? Не портить обедню до конца гастролей. Я почти уверена, что мне это удастся. А потом прости-прощай, Полина Брон. И Женя тоже прости-прощай! А Полька сама себя наказала.